«Мужик не должен менять памперсы!» — свекровь залила ноутбук невестки чаем, но вечером сын выставил её за дверь с мусорными пакетами
Галина Сергеевна всегда знала, как выглядит правильная семья. Это как на старой советской открытке: папа с газетой (или в гараже, неважно, главное — занят делом), мама в фартуке и с пирогами, а дети румяные и послушные. В этой картине мира не было места мужчинам, которые знают, чем отличается кондиционер для белья от геля для стирки.
Поэтому, когда её Дима, её гордость, начальник отдела (пусть и небольшого), привел в дом Лену, Галина Сергеевна сразу напряглась. Лена была «неуютная». Слишком прямая спина, слишком умный взгляд поверх очков, слишком дорогая сумка, которую она небрежно бросала на пол.
— Чай будете? — спросила Лена при первом знакомстве, не отрываясь от телефона. — Только заварите сами, я не знаю, где там у Димы заварка.
«У Димы». Не «у нас». Галина Сергеевна тогда промолчала, только губы поджала так, что они превратились в ниточку.
Первая трещина в мироздании Галины Сергеевны пошла через год. Она приехала к молодым без звонка — везла холодец, три судочка, тяжеленные, руки оттянули. Открыла дверь своим ключом (выпросила дубликат под предлогом «вдруг потоп»).
В квартире пахло не холодцом и не домашней выпечкой. Пахло хлоркой.
Посреди коридора, в старых трениках, стоял Дима и выжимал тряпку в ведро. А из спальни доносился уверенный голос Лены:
— Коллеги, я не принимаю эти правки. Переделывайте график, у нас дедлайн через два часа.
Галина Сергеевна поставила сумку на пол. Звук вышел глухой, как удар земли о крышку.
— Дима? — выдохнула она. — Ты... ты что делаешь?
— Полы мою, мам, — спокойно ответил сын, не прекращая возить шваброй. — У Лены конференция с Москвой, ей нельзя отвлекаться.
— Она там сидит... а ты тут... с тряпкой? — Галина Сергеевна чувствовала, как красные пятна ползут по шее. — Ты же мужчина! Добытчик!
— Мам, не начинай. Лена за этот проект получит премию, на которую мы кухню обновим. А клининг стоит три тысячи. Я экономлю бюджет.
Он сказал это так просто, буднично. Словно не унижал себя сейчас перед матерью, а гвоздь забивал. Галина Сергеевна ушла через пять минут, сославшись на плохое самочувствие. Холодец она забрала с собой. Не заслужили.
Но настоящий удар был впереди. Когда Лена забеременела, Галина Сергеевна немного оттаяла. «Ну всё, — думала она. — Природа своё возьмет. Сядет дома с пузом, поглупеет от гормонов, станет нормальной бабой. А Димка впряжется в работу».
Она уже мечтала, как будет учить невестку пеленать и справляться с детскими недомоганиями при помощи лекарств.
В субботу Дима приехал к матери один. Вид у него был виноватый, глаза бегали.
— Мам, тут такое дело... Мы с Леной посчитали. В декрет пойду я.
Галина Сергеевна уронила чашку. Любимую, с незабудками. Осколки брызнули по линолеуму, но она даже не вздрогнула.
— Куда ты пойдешь?
— В отпуск по уходу за ребенком. До полутора лет.
— Ты... шутишь?
— Мам, это математика. У Лены зарплата белая, высокая. Максимальные выплаты. Плюс она не хочет терять место, её ждут в совете директоров через год. А у меня оклад, ну ты знаешь... Нам выгоднее, чтобы работал она.
— Выгоднее? — прошептала Галина Сергеевна. — А то, что ты будешь нянькой усатой, это вы посчитали? То, что ты с коляской будешь ходить, как... как не знаю кто! Ты мужик, Дима! Твоя задача — мамонта нести, а не пелёнки стирать!
— Мам, сейчас памперсы, их не стирают.
— Не смей мне тут! — она стукнула ладонью по столу. — Она тебя под каблук загнала, а ты и рад! Тьфу!
Дима уехал, не допив чай. А Галина Сергеевна поняла: это борьба. И в борьбе все средства хороши. Нужно спасать сына. Спасать внука. Ребенку нужна мать, а не отец-неудачник с погремушкой.
Лена работала до последнего. Живот был уже огромный, 38-я неделя, но она все так же сидела за ноутбуком в гостиной, обложенная подушками. Дима носился вокруг неё, приносил воду, массировал поясницу. Смотреть на это было тошно.
Галина Сергеевна теперь приходила часто. «Помогать». На самом деле — вести подрывну
