о с кем-то переписываясь в телефоне, а Даша с бабушкой проговорили на кухне до самого утра. Нина Тимофеевна рассказывала про свой дом в деревне, про сад, про то, как тяжело одной справляться с печкой. Второго января дороги немного расчистили, и они отвезли бабушку домой. Дом оказался добротным, из потемневших от времени бревен, с просторным двором и высоким крыльцом. Для Даши, которая обожала старые вещи с историей, это место показалось невероятно уютным. С того дня она стала часто звонить Нине Тимофеевне. Олега эти звонки откровенно злили. — Тебе заняться нечем? — раздражался он, завязывая галстук перед зеркалом. — Нашла себе собеседницу. Ей там скучно, вот она тебе на уши и приседает. Ужинать не приду, у нас корпоративный выезд. В мае Нине Тимофеевне стало совсем неважно. Даша отпросилась из мастерской и поехала к ней сама — Олег сослался на срочные отчеты и даже не предложил свою машину. Почти две недели Даша моталась между городом и поселком, возила медикаменты, сидела рядом, держа сухую горячую руку. Олег появился лишь однажды, постоял у окна с отсутствующим видом и быстро уехал. А через три дня Нина Тимофеевна ушла из жизни. Проводы были скромными. Инесса Павловна приехала на полчаса, постояла в стороне с поджатыми губами и отбыла, сославшись на сильную головную боль. После всех печальных дел Даша и Олег вернулись в опустевший деревенский дом. Шел холодный затяжной дождь. Олег сразу ушел в дальнюю комнату и завалился на кровать. Даша долго возилась с сырыми дровами, пытаясь растопить печь. Утром она проснулась рано. В доме было зябко. Вспомнив, что соседка Зинаида вчера звала зайти за домашними яйцами и молоком, Даша накинула куртку и вышла во двор. Пахло мокрой травой и дымом. Зинаида налила ей банку молока и попросила: — Даш, ты когда в подпол полезешь, достань мне баночку Нининых томатов. Она их как-то хитро с горчицей закрывала, я всё рецепт спросить забывала. Вернувшись в сени, Даша услышала, что Олег проснулся. Он с кем-то разговаривал по телефону. Не желая мешать, она тихонько откинула тяжелую крышку люка и спустилась вниз по скрипучим деревянным ступеням. Внизу пахло землей и укропом. Даша провела рукой по полкам. На многих банках виднелись неровные бумажные наклейки: «Для Даши, малина», «Огурчики хрустящие — Дашеньке». Горло предательски сдавило. Она нашла банку с томатами и медленно пошла наверх. Люк располагался в коридоре, совсем рядом с приоткрытой дверью в комнату. Голос Олега звучал приглушенно, но в утренней тишине каждое слово падало, как тяжелый камень. — Зай, ну хватит истерить. Я же сказал, всё под контролем. Да торчу в этой глуши, бумажки после всех дел разгребал. Даша замерла на верхней ступеньке. Банка в руках вдруг стала невероятно тяжелой. — Я сам вчера чуть не обалдел, — продолжал Олег, громко скрипя половицами. — Эта старушка написала завещание на Дашку! Да, я точно знаю. Искал ее паспорт для больницы и в комоде нашел копию, у нотариуса заверенную. Дом, участок — всё на нее отписала. Повисла короткая пауза. Олег кого-то слушал, раздраженно щелкая зажигалкой. — Да мне придется жениться на ней, потерпи! — вдруг рявкнул он и тут же сбавил тон. — Пойми ты, если мы сейчас разбежимся, этот дом уплывет чужому человеку. А так — быстро распишемся. Я ей на уши присяду, скажу, мол, зачем нам эта развалюха, давай продадим, добавим и купим нормальную трешку в новостройке для будущей семьи. Вложим всё в общую квартиру. А через годик спокойно разведемся, имущество попилим пополам, и заживем. У тебя уже пятый месяц пошел, нам деньги нужны. Ну потерпи немного, не трепи мне нервы! Продолжение ниже👇
