м-то само собой разумеющемся.
Лариса знала, что этот момент наступит, но услышать слова вслух оказалось невыносимо больно.
— А дети? — едва выдохнула она, цепляясь за косяк.
Григорий криво усмехнулся, и его лицо исказила злая, циничная гримаса.
— В детдом можно сдать. Мне они не нужны. Не собираюсь тащить эту обузу. Ты их хотела — ты и разбирайся.
У Ларисы подкосились ноги. В глазах потемнело. Из коридора послышались шаги. На пороге замерли Матвей и Елисей, услышавшие каждое слово. Матвей смотрел на отца, будто видел впервые, его лицо побелело. Елисей стоял с широко открытыми глазами, по щекам молча текли слёзы.
— Они же твои дети, — прошептала Лариса.
— Теперь это твоя проблема, — холодно отрезал Григорий, застёгивая сумку. — Хотя, судя по виду, ненадолго. Месяц-другой — и всё само решится.
Лариса ахнула от такой жестокости. Он всегда был эгоистом, но до такой степени…
Григорий направился к выходу. Матвей шагнул вперёд, преграждая путь. Отец и сын встретились взглядами.
— Я тебе этого никогда не прощу, — произнёс подросток с ледяной, взрослой уверенностью. Это была не детская обида, а приговор.
Григорий громко и фальшиво рассмеялся.
— Ещё чего! Мне всё равно. Живите как знаете.
Он оттолкнул сына плечом, прошёл к двери, распахнул её и, обернувшись, бросил:
— Прощайте.
Дверь захлопнулась с оглушительным звуком, который прокатился эхом по подъезду. Затем наступила гнетущая тишина. Лариса не могла больше стоять. Матвей и Елисей бросились к ней, поддержали, обняли. Она обхватила их, собрав последние силы, и заплакала тихо и безнадёжно.
— Мама, не плачь, — шептал Елисей, прижимаясь к ней. — Мы вместе. Мы справимся. Правда, Матвей?
Матвей молчал, но его объятия были крепкими и отчаянными. Лариса чувствовала, как он сдерживает дрожь.
— Мои хорошие, мои мальчики, я вас так люблю, — шептала она, гладя их по головам.
Они сидели втроём на полу в коридоре. За окном окончательно стемнело. Внизу хлопнула дверь подъезда — Григорий ушёл, не оглянувшись, не сказав напоследок ни одного тёплого слова ни детям, ни угасающей жене.
Следующие недели стали тяжёлым испытанием. Лариса почти не поднималась. Болезнь наступала стремительно. Врачи лишь разводили руками, выписывая сильные обезболивающие.
Помощь пришла неожиданно... Окончание ниже👇
