Здоровье Женщины
MAX ·
Письмо, которое пролежало сорок лет
В районной библиотеке пахло пылью и старой бумагой — этот запах Галина Сергеевна знала тридцать четыре года. И вот теперь его собирались выветрить навсегда.
Новый заведующий, Артём Игоревич, поставил в углу три картонных короба и повесил объявление: «Списание фонда. Устаревшие и невостребованные издания».
— Галина Сергеевна, поймите, у нас нет места, — говорил он. — Открываем коворкинг, ставим компьютеры. А эти книги никто не берёт с восемьдесят пятого года. Мёртвый груз.
Он не был злым человеком. Просто мерил всё цифрами, а цифры безжалостны. Галина не спорила. По вечерам она оставалась одна, надевала нитяные перчатки и перебирала книги по одной. За каждой стоял человек: «Милой Верочке на память», «Прочитано в санатории, лето 1971». Она не могла швырнуть их в короб, как картошку. Часть отвозила в село, часть раздавала пенсионерам, что-то относила в дом престарелых.
Молодые сотрудницы посмеивались за спиной: «Наша Галина книги по домам разносит, как посылки». Она не обижалась.
Однажды вечером, разбирая коробку с изданиями пятидесятых, она взяла томик Паустовского. И вдруг из середины выскользнул сложенный вчетверо лист, пожелтевший, мягкий на сгибах, будто его много раз разворачивали.
Чернила выцвели, но почерк был чёткий: «Лидия, родная моя. Если ты когда-нибудь прочитаешь это письмо, знай: я не уехал по своей воле. Меня забрали в один день, я не успел проститься. Я искал тебя всюду. Если ты жива, если помнишь — найди меня. Я жду. Всегда ждал. Твой Николай. Ноябрь 1962».
Внизу другой рукой, карандашом: «Спрятала здесь, в его любимой книге. Господи, только бы дошло».
Галина сидела, не шевелясь. Кто-то полвека назад спрятал в книге целую жизнь.
На следующий день она показала письмо Артёму. Он пожал плечами:
— Красиво. Но это шестьдесят второй год. Их обоих давно нет. У нас библиотека, а не бюро находок. У вас триста книг несписанных, а вы за призраками гоняетесь.
— А если они живы? — спросила она.
— И как вы их найдёте? По имени Лидия и Николай? Их полстраны.
Она не ответила. Но письмо забрала домой и положила под лампу. И начала искать — сама не зная, с чего. Единственная зацепка: «писал тебе на Садовую». Над ней подшучивали даже незнакомые люди: «Бабушка, вы бы лучше телевизор смотрели». В архиве отказали, в совете ветеранов пожали плечами.
А потом одна старушка из снесённого дома на Садовой вдруг вспомнила имя. И Галина, с колотящимся сердцем, поднялась по лестнице чужой хрущёвки и постучала в дверь...Читать дальше
