Публикация от 17 октября 2026

📖Читаем вместе Аркадий и Борис Стругацкие — «Трудно быть богом» Ничего в ней особенного не было. Девчонка как девчонка, восемнадцать лет, курносенькая, отец – помощник писца в суде, брат – сержант у штурмовиков. И замуж ее медлили брать, потому что была рыжая, а рыжих в Арканаре не жаловали. По той же причине была она на удивление тиха и застенчива, и ничего в ней не было от горластых, пышных мещанок, которые очень ценились во всех сословиях. Не была она похожа и на томных придворных красавиц, слишком рано и на всю жизнь познающих, в чем смысл женской доли. Но любить она умела, как любят сейчас на Земле, – спокойно и без оглядки… – Почему ты плакала? – Почему ты такой сердитый? – Нет, ты скажи, почему ты плакала? – Я тебе потом расскажу. У тебя глаза совсем-совсем усталые… Что случилось? – Потом. Кто тебя обидел? – Никто меня не обидел. Увези меня отсюда. – Обязательно. – Когда мы уедем? – Я не знаю, маленькая. Но мы обязательно уедем. – Далеко? – Очень далеко. – В метрополию? – Да… в метрополию. Ко мне. – Там хорошо? – Там дивно хорошо. Там никто никогда не плачет. – Так не бывает. – Да, конечно. Так не бывает. Но ты там никогда не будешь плакать. – А какие там люди? – Как я. – Все такие? – Не все. Есть гораздо лучше. – Вот это уж не бывает. – Вот это уж как раз бывает! – Почему тебе так легко верить? Отец никому не верит. Брат говорит, что все свиньи, только одни грязные, а другие нет. Но я им не верю, а тебе всегда верю… – Я люблю тебя… – Подожди… Румата… Сними обруч… Ты говорил – это грешно… Румата счастливо засмеялся, стянул с головы обруч, положил его на стол и прикрыл книгой. – Это глаз бога, – сказал он. – Пусть закроется… – Он поднял ее на руки. – Это очень грешно, но когда я с тобой, мне не нужен бог. Правда? – Правда, – сказала она тихонько. Когда они сели за стол, жаркое простыло, а вино, принесенное с ледника, степлилось. Пришел мальчик Уно и, неслышно ступая, как учил его старый Муга, пошел вдоль стен, зажигая светильники, хотя было еще светло. – Это твой раб? – спросила Кира. – Нет, это свободный мальчик. Очень славный мальчик, только очень скупой. – Денежки счет любят, – заметил Уно, не оборачиваясь. – Так и не купил новые простыни? – спросил Румата. – Чего там, – сказал мальчик. – И старые сойдут… – Слушай, Уно, – сказал Румата. – Я не могу месяц подряд спать на одних и тех же простынях. – Хэ, – сказал мальчик. – Его величество по полгода спят и не жалуются… – А маслице, – сказал Румата, подмигивая Кире, – маслице в светильниках. Оно что – бесплатное? Уно остановился. – Так ведь гости у вас, – сказал он, наконец, решительно. – Видишь, какой он! – сказал Румата. – Он хороший, – серьезно сказала Кира. – Он тебя любит. Давай возьмем его с собой. – Посмотрим, – сказал Румата. Мальчик подозрительно спросил: – Это куда еще? Никуда я не поеду. – Мы поедем туда, – сказала Кира, – где все люди как дон Румата. Мальчик подумал и презрительно сказал: «В рай, что ли, для благородных?..» Затем он насмешливо фыркнул и побрел из кабинета, шаркая разбитыми башмаками. Кира посмотрела ему вслед. – Славный мальчик, – сказала она. – Угрюмый, как медвежонок. Хороший у тебя друг. – У меня все друзья хорошие. – А барон Пампа? – Откуда ты его знаешь? – удивился Румата. – А ты больше ни про кого и не рассказываешь. Я от тебя только и слышу – барон Пампа да барон Пампа. – Барон Пампа – отличный товарищ. – Как это так: барон – товарищ? – Я хочу сказать, хороший человек. Очень добрый и веселый. И очень любит свою жену. – Я хочу с ним познакомиться… Или ты стесняешься меня? – Не-ет, я не стесняюсь. Только он хоть и хороший человек, а все-таки барон. – А… – сказала она. Румата отодвинул тарелку. – Ты все-таки скажи мне, почему плакала. И прибежала одна. Разве сейчас можно одной по улицам бегать? – Я не могла дома. Я больше не вернусь домой. Можно, я у тебя служанкой буду? Даром. Румата просмеялся сквозь комок в горле. Читать предыдущую часть → Читать