Публикация от 7 октября 2026

📖Читаем вместе Аркадий и Борис Стругацкие — «Трудно быть богом» – Возможно, какие-нибудь особые заслуги? – предположил отец Кин. – Это ты о чем? – подозрительно спросил Румата. – Хотя почему же? Да… Дочка там хорошенькая или сестра… Вина, конечно, у тебя здесь нет? Отец Кин виновато развел руки. Румата взял со стола один из листков и некоторое время подержал перед глазами. – «Споспешествование»… – прочел он. – Мудрецы! – Он уронил листок на пол и встал. – Смотри, чтобы твоя ученая свора их здесь не обижала. Я их как-нибудь навещу, и если узнаю… – Он поднес под нос отцу Кину кулак. – Ну ладно, ладно, не бойся, не буду… Отец Кин почтительно хихикнул. Румата кивнул ему и направился к двери, царапая пол шпорами. На улице Премногоблагодарения он заглянул в оружейную лавку, купил новые кольца для ножен, попробовал пару кинжалов (покидал в стену, примерил к л– Возможно, какие-нибудь особые заслуги? – предположил отец Кин. – Это ты о чем? – подозрительно спросил Румата. – Хотя почему же? Да… Дочка там хорошенькая или сестра… Вина, конечно, у тебя здесь нет? Отец Кин виновато развел руки. Румата взял со стола один из листков и некоторое время подержал перед глазами. – «Споспешествование»… – прочел он. – Мудрецы! – Он уронил листок на пол и встал. – Смотри, чтобы твоя ученая свора их здесь не обижала. Я их как-нибудь навещу, и если узнаю… – Он поднес под нос отцу Кину кулак. – Ну ладно, ладно, не бойся, не буду… Отец Кин почтительно хихикнул. Румата кивнул ему и направился к двери, царапая пол шпорами. На улице Премногоблагодарения он заглянул в оружейную лавку, купил новые кольца для ножен, попробовал пару кинжалов (покидал в стену, примерил к ладони – не понравились), затем, присев на прилавок, поговорил с хозяином, отцом Гауком. У отца Гаука были печальные добрые глаза и маленькие бледные руки в неотмытых чернильных пятнах. Румата немного поспорил с ним о достоинствах стихов Цурэна, выслушал интересный комментарий к строчке «Как лист увядший падает на душу…», попросил прочесть что-нибудь новенькое и, повздыхав вместе с автором над невыразимо грустными строфами, продекламировал перед уходом «Быть или не быть?» в своем переводе на ируканский. – Святой Мика! – вскричал воспламененный отец Гаук. – Чьи это стихи? – Мои, – сказал Румата и вышел.адони – не понравились), затем, присев на прилавок, поговорил с хозяином, отцом Гауком. У отца Гаука были печальные добрые глаза и маленькие бледные руки в неотмытых чернильных пятнах. Румата немного поспорил с ним о достоинствах стихов Цурэна, выслушал интересный комментарий к строчке «Как лист увядший падает на душу…», попросил прочесть что-нибудь новенькое и, повздыхав вместе с автором над невыразимо грустными строфами, продекламировал перед уходом «Быть или не быть?» в своем переводе на ируканский. – Святой Мика! – вскричал воспламененный отец Гаук. – Чьи это стихи? – Мои, – сказал Румата и вышел. Он зашел в «Серую Радость», выпил стакан арканарской кислятины, потрепал хозяйку по щеке, перевернул, ловко двинув мечом, столик штатного осведомителя, пялившего на него пустые глаза, затем прошел в дальний угол и отыскал там обтрепанного бородатого человечка с чернильницей на шее. – Здравствуй, брат Нанин, – сказал он. – Сколько прошений написал сегодня? Брат Нанин застенчиво улыбнулся, показав мелкие испорченные зубы. – Сейчас пишут мало прошений, благородный дон, – сказал он. – Одни считают, что просить бесполезно, а другие рассчитывают в ближайшее время взять без спроса. Румата наклонился к его уху и рассказал, что дело с Патриотической школой улажено. – Вот тебе два золотых, – сказал он в заключение. – Оденься, приведи себя в порядок. И будь осторожнее… хотя бы в первые дни. Отец Кин опасный человек. Читать предыдущую часть → Читать