Воронцова вещает
MAX ·
После похорон — снова следствие: вдова умершего фигуранта дела заявила о новом давлении
История, о которой я рассказывала ранее, после смерти мужчины не закончилась. Наоборот, сегодня она получила новое продолжение — теперь уже вокруг судьбы уголовного дела и попыток семьи добиться посмертной реабилитации.
Александра Ермила рассказывает, что её супруг умер 16 августа после тяжёлого ухудшения здоровья. Перед этим у мужчины произошла клиническая смерть, медикам удалось его реанимировать, после чего несколько дней он находился в медикаментозной коме, был подключён к ИВЛ и гемодиализу. 18 августа семья похоронила мужчину. Но, по словам вдовы, времени хотя бы пережить похороны ей фактически не дали.
Сегодня, 20 августа, Александре позвонил следователь. Женщина утверждает, что ей сообщили о необходимости уже на следующий день приехать в Безенчук для ознакомления с материалами дела перед дальнейшим направлением его в суд. Позже, по её словам, последовал ещё один звонок, уже от руководителя местного следственного подразделения. Вдова говорит, что требование о явке повторили в жёсткой форме, несмотря на её объяснения, что она только похоронила мужа и сейчас находится в тяжёлом эмоциональном состоянии.
Саму ситуацию Александра воспринимает как продолжение давления на семью. Она опасается, что после смерти супруга производство хотят завершить таким образом, при котором обвинение фактически останется за умершим. При этом семья намерена добиваться его реабилитации и не согласна с прекращением уголовного преследования просто «в связи со смертью».
Здесь есть принципиальный юридический момент. Если близкие родственники умершего требуют его реабилитации, производство действительно может продолжаться и после смерти. Поэтому сам по себе вопрос о дальнейшем движении дела не означает нарушения закона. Однако семья должна получить возможность ознакомиться с материалами, заявлять ходатайства, представлять доказательства и отстаивать позицию о невиновности умершего. И тут у родственников возникает целый список вопросов.
Отдельно вдова вновь заявляет о возможной личной заинтересованности сотрудников полиции. По её версии, отец одного из подростков, участвовавших в первоначальном конфликте, работает в полиции. Кроме того, Александра утверждает, что уже в первые часы после происшествия домой к семье приезжал ещё один мужчина в форме, который якобы разговаривал с супругами грубо и угрожал им. Эти сведения требуют самостоятельной проверки — пока я привожу их исключительно как позицию вдовы.
Сама Александра сейчас просит не только огласки. Она говорит, что боится возвращаться домой, переживает за детей и считает происходящее продолжением психологического давления на семью. Особенно тяжело, по её словам, всё происходящее переживает 12-летний сын, с конфликта которого и началась эта история.
Мрачная картина…Сначала детская ссора, затем угрозы, полиция, обыски, уголовное дело, домашний арест тяжело больного мужчины. Потом реанимация и похороны. А теперь новые звонки и требование срочно включаться в процесс.
Похоже, в очередной раз палочная отчётность рискует стать главным мерилом работы, а за процессуальными сроками можно просто не заметить, что на другой стороне телефона находится женщина, которая только что похоронила мужа и осталась с детьми. Но теперь у этой истории есть ещё один принципиальный вопрос: если семья уверена, что мужчина был невиновен, будет ли расследование действительно направлено на установление истины — или смерть фигуранта станет удобной возможностью поставить в деле аккуратную точку? Хотелось бы, чтобы ситуацию также взяли на контроль в СК
