Пикассо и Дора Маар.
Он рисовал её слёзы — красиво, гениально, ярко.
А она в это время медленно разваливалась изнутри.
Он называл её своей музой. Ага, музой, которой запрещено быть собой, которую не любят, а потребляют.
Он вытирал кисти, а не её лицо.
Он гордился страданием, которое сам же и вызвал.
Она перестала творить. Зато начала рыдать.
Любовь? Да нет. Это — абьюз под прикрытием гениальности.
Он творец. А она — фон.
А потом он ушёл. К новой.
А Дора так до конца и не оправилась. Психушка, слёзы, забвение.
Вывод?
Не путай вдохновение с истощением.
И если тебя рисуют только в слезах — не стой в его мастерской. Уходи.
Веру в краску не загнать