В нашем доме, в первом подъезде, живет семейная пара. Настолько семейная и настолько пара, что я никогда не видела их по одиночке, всегда только вместе. Они очень старенькие, во-всяком случае, им на двоих точно больше 150, и всегда ходят, держась за руки, медленно и аккуратно, и он всегда несёт ее сумочку. Я про себя зову их Шустрики.
Они все всегда делают вместе. Он машину заводит- она веником снег обметает и тряпочкой стекла протирает. Он сумку из магазина несёт- она его поддерживает за локоток. Она в подъезд заходит- он ей двери придерживает и страхует, чтоб на ступеньках крыльца не споткнулась. Неразлучники.
У них ещё раньше была собака, коричневая сука спаниель, толстая, флегматичная и добрейшая, всегда подходила и тыкалась носом мне в колени и ждала, пока я ей почешу голову. Джуля звали. Гулять они тоже ходили все вместе, а потом, когда Джуля заболела, их долго не было видно, и машина стояла сначала вся в осенней пыли, потом в снегу. Сосед-собачник сказал, что Джуля померла прошлой осенью, 16 лет прожила.
Торчу сегодня в окне, жду, пока макароны сварятся. Смотрю- Шустрик идёт. Один. Меееееедленно и еле ноги переставляет, в арке снежная каша и лёд, бережется. В руках кулёк газетный. Не бывало такого, чтобы он один, никогда! У меня прям сердце оборвалось, мысли всякие дурацкие…
А он дошёл до помойки и стал кулёк разворачивать. Мееедленно, тщательно, ну они всегда с женой такие, очень неспешные. Развернул- а там букет хризантем, пышный такой, яркий. Он их так расправил, бантик поправил и к подъезду пошёл. Даже походка изменилась, пятую скорость врубил.
Наверное, сегодня праздник у Шустриков какой. Хоть бы да, и хоть бы они подольше вместе «шустрили», пусть медленно, еле-еле, но за ручки.
© Людмила Кнеллер
