— Твой братец привел компанию, они курили прямо в детской нашего малыша! Я вышвырнула их всех, невзирая на его вопли!
— Закрой окно, ты выстудишь всю квартиру! Мы за отопление платим бешеные деньги, а не за обогрев улицы! — Игорь стоял в дверном проеме, зябко потирая плечи, обтянутые растянутой домашней футболкой. Его лицо выражало смесь раздражения и той особенной мужской усталости, которая появляется, когда хочется просто лежать на диване перед телевизором, а приходится разбираться в проблемах, кажущихся ему совершенно пустяковыми.
— Окно останется открытым, пока отсюда не выветрится этот тошнотворный запах притона, — отрезала Светлана, даже не обернувшись в его сторону.
Она с остервенением терла влажной спиртовой салфеткой бортик пеленального столика, словно пытаясь содрать с него верхний слой белого пластика вместе с невидимой грязью. Холодный, пронзительный ноябрьский ветер врывался в комнату, раздувая полы её легкого халата и заставляя занавески метаться, как пойманных птиц, но она, казалось, вовсе не чувствовала холода. Внутри неё клокотала такая плотная, горячая и тяжелая ярость, что она сама могла бы, наверное, обогреть этот дом, если бы не боялась сжечь его дотла одним взглядом.
В детской комнате, где обычно пахло дорогой присыпкой, теплым молоком и свежевыстиранным хлопком, сейчас стоял тяжелый, сладковато-химический дух дешевого вейпа вперемешку с кислым запахом энергетиков и несвежего мужского пота. Это был запах чужих, наглых людей, которые без спроса ворвались в самое чистое и защищенное место её жизни.
Игорь прошел вглубь комнаты, демонстративно поеживаясь и громко шаркая тапками. Он пнул носком пустую жестяную банку, валявшуюся у ножки кроватки. Банка с грохотом отлетела в угол, звонко ударившись о плинтус.
