Все началось в тихий вторник. Моя дочь Алиса, тринадцатилетняя спасительница всего живого, вернулась из школы на сорок минут позже. Когда дверь открылась, я первым делом услышала не «Привет, мам!», а подозрительное шуршание куртки, которая явно жила своей жизнью.
— Мам, только не кричи. Это экологический проект, — заявила Алиса, извлекая из недр пуховика нечто серое, ушастое и пучеглазое.
Это был кот. Точнее, это был комок свалявшейся шерсти с хвостом-антенной. От него исходил тонкий, но уверенный аромат элитной помойки за углом Пятерочки.
— Он сидел на баке и так на меня посмотрел! Мам, он чистокровный помоечный аристократ, — восторженно шептала дочь.
Кот, которого мы вопреки здравому смыслу назвали Маркизом (видимо, в надежде на генетическую память о манерах), первым делом проигнорировал купленную за три тысячи лежанку и уснул в коробке из-под моей новой обуви. Но это было только начало. Маркиз оказался не просто котом, а стратегическим объектом. Через три дня он уже командовал парадом, а я, вместо того чтобы пить смузи, вычесывала из него репейники.
Думаете, на этом «экологический проект» закончился? Как бы не так.
Ровно через неделю история повторилась, но в масштабе 5:1. Дверь открылась с грохотом. На пороге стояла Алиса, вцепившаяся в поводок из старой скакалки. На другом конце скакалки прыгало чудовище неопределенной породы. Если бы у швабры и гиены случился бурный роман, его результатом был бы этот пес.
— Мам! Он за мной шел три квартала! Он выбрал нас! — Алиса стояла с лицом «кота из Шрека», а я чувствовала, как мой скандинавский интерьер машет мне ручкой на прощание.
Пес, которого мы назвали Байкалом (потому что в его глазах-озерах не было ни капли интеллекта, зато бездна обожания), в первый же вечер доказал, что Маркиз — это разминка. Байкал умел все: грызть ножки стульев, превращать тапочки в конфетти и устраивать в прихожей филиал джунглей.
Особенно эпичным был момент их знакомства. Маркиз, увидев «нового жильца», выгнулся дугой и стал похож на хеллоуинскую декорацию. Байкал же, недолго думая, решил, что кот — это большая вибрирующая игрушка, и попытался его облизать. В итоге мы получили кота, мокрого от собачьих слюней, и пса с поцарапанным носом, но оба выглядели до неприличия довольными.
Теперь мой распорядок дня выглядит так:
6:00 — Байкал лижет мне лицо, напоминая, что он — наследник помоечных земель и хочет есть.
6:05 — Маркиз деликатно роняет с полки кактус, просто чтобы поддержать атмосферу хаоса.
Весь день — я нахожу шерсть даже в закрытой банке с солью.
Алиса, конечно, обещает «гулять, кормить и убирать», но мы-то знаем, как это работает. В итоге гуляю я, кормлю я, а убираю… ну, я стараюсь делать вид, что этот клок шерсти на ковре — новый элемент декора.
Вчера я застала их всех в гостиной. Алиса читала книгу, Маркиз спал у неё на голове, а Байкал, положив тяжелую морду ей на колени, громко храпел. И знаете что? Мой идеальный белый ковер был безнадежно испорчен грязными лапами, но в доме пахло не лавандой, а каким-то сумасшедшим, диким и абсолютно искренним счастьем.
Хотя, если завтра она притащит домой хромую ворону или енота с депрессией, я официально перееду жить в гараж. Там, по крайней мере, нет кактусов, которые можно уронить.
