— Твоя сестра привела в нашу квартиру каких-то мужиков и устроила пьянку, пока нас не было! Это была последняя капля! Я забрала у неё ключи и вышвырнула её отсюда! Пусть ищет себе другое место для гулянок! Если ты сейчас начнешь её защищать, я подаю на развод! — орала жена, указывая на разгром в гостиной.
Сергей замер на пороге, так и не успев снять правый ботинок, а тяжелый кожаный портфель медленно выскользнул из его ослабевших пальцев и с глухим стуком приземлился на грязный кафель прихожей. Его взгляд блуждал по помещению, пытаясь осознать масштаб бедствия. Квартира, которую Елена всегда содержала в идеальном порядке, сейчас напоминала дешевый вокзальный притон после недельного загула маргиналов. В воздухе стояла густая, почти осязаемая вонь прокисшего пива, перегара, въедливого сигаретного дыма и немытых тел. На светлом ламинате растекались липкие лужи неизвестного происхождения, щедро присыпанные серым пеплом, растоптанными картофельными чипсами и шелухой от семечек.
Дорогой светлый диван, купленный всего пару месяцев назад, был покрыт жирными пятнами и усыпан окурками, которые незваные гости лениво тушили прямо о подлокотники. На ковре зияли черные прожженные дыры, а возле телевизора валялась опрокинутая пепельница, содержимое которой ровным слоем покрывало всю электронику. На стеклянном журнальном столике громоздилась гора пустых бутылок, грязных пластиковых стаканов с остатками томатного сока и скомканных салфеток.
— Я вернулась из командировки на день раньше, — голос Елены разрезал пространство квартиры холодным, металлическим лязгом. — Решила не звонить, думала, девчонка готовится к зачетам, не буду отвлекать. Поднимаюсь на этаж, а наша входная дверь просто приоткрыта. Заходи кто хочет. Я толкаю дверь, захожу внутрь и вижу этот зоопарк. На нашем диване храпит какой-то амбал в измазанных грязью кроссовках. На кухне еще двое распивают водку прямо из горла, курят в открытую форточку и громко ржут. А твоя драгоценная сестрица, которая умоляла пустить ее пожить ради тишины и покоя на время сессии, висит на шее у четвертого хмыря, еле ворочая языком. Она даже на ногах стоять не могла, просто пялилась на меня мутными глазами и глупо хихикала.
Сергей поморщился, стряхивая оцепенение. Он стянул пальто, небрежно бросив его поверх своего портфеля, и наконец скинул ботинок. Он сделал неуверенный шаг в комнату, и подошва его носка с мерзким чавкающим звуком прилипла к полу.
