понимание того, что именно она сделает в следующую секунду.
— Ты сейчас на полном серьезе предлагаешь мне оставить в квартире эту бордовую дрянь и забыть про двести тысяч моей премии? — голос Марины звучал абсолютно ровно, без единой эмоциональной окраски.
Она смотрела на мужа, не моргая. Внутри нее образовался звенящий, абсолютный вакуум, в котором больше не было места для попыток спасти этот брак.
— Ну а что ты еще предлагаешь сделать? — Олег раздраженно дернул плечом, брезгливо оглядывая свои запылившиеся туфли. — Грузчики уехали. Мебель уже стоит. Мама переоформила заказ и всё оплатила. Начинать сейчас разборки из-за формы подлокотников? Давай просто примем это как факт. Считай, что сэкономили время на выборе. Пойдем лучше ужинать, я на работе вымотался.
Марина молча отвернулась от мужа. Она сделала несколько размеренных шагов к углу комнаты, где возле мешков с сухой шпаклевкой стояло нераспечатанное десятикилограммовое пластиковое ведро с акриловой грунтовкой глубокого проникновения. Жидкость внутри предназначалась для намертвого сцепления голого бетона с чистовой отделкой. Любой человек, хоть раз делавший ремонт, прекрасно знал: если эта липкая, концентрированная химия попадет на ткань или высохнет на поверхности, отмыть её будет физически невозможно.
Она нагнулась, жестко подцепила пальцами край плотной пластиковой крышки и с резким хрустом сорвала её. В воздухе тут же повис специфический, резкий запах синтетического клея
Марина подняла тяжелое ведро за металлическую дужку. Мышцы спины напряглись от веса, но движения оставались точными и выверенными. Она подошла к самому центру гостиной, остановившись ровно между массивным бордовым диваном, помпезными креслами и замершим в недоумении Олегом.
— Ты чего удумала? — Олег нахмурился, делая неуверенный шаг навстречу. — Поставь на место, пол сейчас измажешь.
Марина не удостоила его ответом. Она просто резко наклонила ведро вперед.
Густая, мутно-белая жидкость с тяжелым плеском рухнула на покрытый слоем цементной пыли бетонный пол. Марина повела руками в стороны, щедро разливая грунтовку широким полукругом. Липкая волна мгновенно достигла изогнутых деревянных ножек барочных кресел, жадно впитываясь в пористую структуру золотой краски. Крупные белые брызги густо полетели на обивку из дорогого итальянского велюра, оставляя на бордовом фоне уродливые, моментально въедающиеся в ворс пятна.
Остатки смеси из ведра Марина с размахом выплеснула прямо под ноги мужу. Белая лужа с чавкающим звуком накрыла его ступни. Грунтовка моментально пропитала ткань носков, залилась внутрь туфель и густыми липкими каплями осела на идеально выглаженных брюках от его рабочего костюма.
— Ты совсем больная?! — истошно заорал Олег, отскакивая в сторону и пытаясь стряхнуть с себя быстро густеющую жижу. — Это костюм за полтинник! Мои туфли!
— Раз в этой квартире командует твоя мать, — металлическим, холодным тоном произнесла Марина, разжимая пальцы и бросая пустое пластиковое ведро прямо в центр растекающейся белой лужи, — то пусть она сама и делает здесь ремонт. За свой счет, своими руками и вокруг своей барочной мебели. Вы идеально подходите друг другу.
Она развернулась и пошла в коридор, спокойно переступая через строительный мусор.
В гостиной позади неё мгновенно вспыхнул тот самый дикий скандал, в эпицентре которого она находилась последние полчаса, но теперь в совершенно иной конфигурации. Олег, почувствовав, как едкая химия стягивает кожу на ногах и намертво портит дорогую обувь, мгновенно потерял всё свое напускное миролюбие. Его толерантность к выходкам матери испарилась ровно в тот момент, когда пострадал его личный комфорт.
— Какого черта ты вообще притащила сюда этот бордовый гроб?! — взревел Олег, с перекошенным от злости лицом поворачиваясь к Людмиле Захаровне. — Тебя кто просил лезть в наши заказы и отменять доставку?! Я теперь в этом клее по колено стою, у меня костюм испорчен!
