— Барокко?! — Марина зло рассмеялась, обводя руками серые стены и торчащие из пола пластиковые трубы. — Вы купили кресла с золотой лепниной в квартиру, где еще даже черновой пол не залит до конца? Вы угрохали мои деньги на цыганщину, которая сюда даже по габаритам не влезет!
— Закрой свой рот и не смей со мной так разговаривать! — рявкнула свекровь, резко поднимаясь с табуретки. Ее ухоженное лицо пошло некрасивыми бордовыми пятнами. — Я полноправная хозяйка этой квартиры! И всё здесь будет стоять так, как решу я! Машина с грузчиками уже заехала во двор. Сейчас они поднимут мебель, и ты будешь молча смотреть, как в моем доме появляется настоящий стиль!
— Куда прете?! А ну стоять, я сказала! — рявкнула Марина, намертво встав в дверном проеме и расставив руки в стороны.
Двое вспотевших грузчиков в синих комбинезонах замерли на лестничной клетке. В руках они держали массивное, чудовищно громоздкое кресло. Сквозь прозрачную упаковочную пленку просвечивала обивка из бордового велюра с выбитым вензельным рисунком, а изогнутые ножки-лапы были щедро покрыты блестящей золотой краской. Вся эта помпезная роскошь выглядела дикой насмешкой на фоне голого бетона, обшарпанных стен подъезда и строительной пыли, клубящейся в воздухе.
— Заносите, ребята, заносите прямо в гостиную! — скомандовала Людмила Захаровна, решительно надвигаясь на невестку со спины. — Не обращайте внимания на эту ненормальную, она тут никто и звать её никак. Я заказчица, я платила, я и говорю, куда ставить!
— Вы не пронесете эту уродливую дрянь в мою квартиру! — Марина уперлась ладонями в дверные косяки, чувствуя, как от напряжения немеют пальцы. — Я сейчас же звоню диспетчеру и оформляю возврат! Уносите это барахло обратно в машину!
Грузчики нерешительно переглянулись, явно не желая участвовать в семейных разборках, но тяжесть массивного кресла давала о себе знать. Один из них тяжело выдохнул и сделал шаг вперед.
— Девушка, нам ехать надо, у нас еще три адреса по графику, — буркнул рабочий, перехватывая скользкую пленку. — Нам сказали доставить и разгрузить. Дайте пройти, надорвемся же.
— Отойди с дороги, приживалка! — Людмила Захаровна резко и сильно толкнула Марину в плечо.
Удар оказался неожиданным. Марина пошатнулась, нога в кроссовке скользнула по рассыпанной на полу цементной крошке, и она инстинктивно отступила на шаг назад, освобождая проход. Этого короткого мгновения грузчикам хватило, чтобы втиснуться в узкий коридор вместе с необъятным креслом. Они с грохотом опустили его прямо посреди гостиной, подняв облако едкой серой пыли, которая тут же осела на дорогом бордовом велюре и золотых спинках.
— Куда вы ставите?! Тут везде ротбанд и грунтовка! — Марина попыталась схватить второго грузчика за рукав, но свекровь снова грубо отшвырнула её руку.
— Пошла вон отсюда! — взревела Людмила Захаровна, окончательно теряя человеческий облик. Лицо свекрови исказила гримаса неподдельной ненависти. Она огляделась по сторонам в поисках оружия, подскочила к разорванному бумажному мешку со строительным мусором и выхватила оттуда увесистый кусок засохшей штукатурки.
Марина не успела среагировать. Твердый, как камень, ком с глухим стуком ударил её в грудь, оставив на черной футболке огромное белое пятно. Штукатурка разлетелась на куски, и серая пыль полетела в лицо, забиваясь в глаза, нос и оседая на волосах.
— Вы совсем больная?! — Марина закашлялась, смахивая цемент с лица и отступая вглубь комнаты. — Что вы творите?!
— Я тебя сейчас вообще отсюда вышвырну, голодранка! — свекровь нагнулась и схватила длинный острый обрезок металлического профиля для гипсокартона, угрожающе замахиваясь им на невестку. — Будешь мне еще указывать, что и куда ставить в моей собственной квартире! Да ты молиться должна, что я тебя с твоим нищенским вкусом на улицу не выкинула! Ты три месяца копейки считала на свой убогий диван, а я одним чеком половину вашей конуры обставила! Потому что я могу себе это позволить, а ты — нет!
