— Какая заказчица?! Какая разница наличными?! — Марина сжала свободную руку в кулак с такой силой, что короткие ногти больно впились в ладонь. — Я стою посреди бетонной коробки, я ждала эту мебель три месяца! Я полностью оплатила диван со своей личной кредитки, из своей собственной премии! Вы не имели права ничего переоформлять без моего личного присутствия и подписи!
Она сбросила вызов, с раздражением засунув телефон в задний карман заляпанных строительной пылью джинсов. В этот самый момент во входной двери сухо щелкнул замок. Марина резко обернулась, едва не споткнувшись о десятикилограммовое пластиковое ведро с белой грунтовкой.
На пороге стояла Людмила Захаровна. Свекровь была одета в безупречно чистое бежевое кашемировое пальто и дорогие замшевые сапоги, что выглядело совершенно абсурдно среди цементной крошки, торчащих проводов и сваленных в кучу рулонов строительной подложки. Она неторопливо стянула кожаные перчатки, аккуратно перешагнула через валяющийся на полу алюминиевый уровень и уверенным, хозяйским шагом прошла прямо в центр будущей гостиной.
— Людмила Захаровна, вы представляете, что эти идиоты из магазина натворили? — жестко начала Марина, надвигаясь на свекровь. — Они заявляют, что кто-то позвонил утром по вашему номеру, который Олег оставил как запасной для курьеров, и отменил мой заказ! Переоформил мои деньги на какое-то совершенно другое барахло со склада!
Свекровь невозмутимо оглядела голые бетонные стены, покрытые свежими серыми пятнами черновой шпаклевки. Она пододвинула носком чистого замшевого сапога единственную уцелевшую в этом хаосе деревянную табуретку, брезгливо смахнула с нее пыль краем перчатки и величественно уселась.
— Я отменила твой заказ на этот ужасный синий диван! В мою квартиру, где живёт мой сын, мы поставим нормальную мебель, которую выбрала я, а не то убожество, что ты заказала! И мне плевать, что ты платила со своей карты! — заявила свекровь, гордо сидя на табуретке в пустой гостиной, когда невестка узнала, что доставки мебели сегодня не будет, потому что свекровь позвонила в магазин, представилась заказчицей и всё отменила, заказав вместо этого роскошный гарнитур в стиле барокко.
Марина замерла. Внутри нее не было ни шока, ни растерянности — только моментально вспыхнувшая, концентрированная ярость. Она смотрела на мать своего мужа, которая сидела с абсолютно прямой спиной, победоносно вздернув подбородок.
— Вы что сейчас сказали? — чеканя каждое слово, произнесла Марина. — Вы взяли мои паспортные данные из договора, который лежал в папке на кухне? Вы распорядились моими деньгами?!
— Твоими деньгами? — Людмила Захаровна презрительно скривила губы, скрестив руки на груди. — В этой семье нет твоих денег, Марина. Ты живешь на птичьих правах. Эта квартира досталась мне от моей матери, и я пустила вас сюда жить. Я позволила вам сделать тут ремонт, хотя меня всё устраивало. Но это не значит, что ты будешь тащить в мой дом всякую дешевку. Твой синий диван — это верх безвкусицы. Он выглядит как дешевый топчан для привокзальной комнаты ожидания.
— Это современный минимализм, и он покупался специально под дизайн-проект, который мы согласовали с Олегом! — Марина шагнула вплотную к табуретке, нависая над свекровью. — Я три месяца ждала эту модель! Я отдала за нее двести тысяч рублей! Вы просто взяли и украли мои деньги!
— Я имею право на всё в этих стенах, — отчеканила Людмила Захаровна, ни на миллиметр не отодвигаясь от разъяренной невестки. — Ты обычная приживалка. Скажи спасибо, что я вообще трачу свое время на то, чтобы облагородить этот бетонный сарай. Я добавила сто пятьдесят тысяч своих личных сбережений и купила нормальный гарнитур. Настоящее дерево, золотая патина, итальянский велюр. Это классика барокко, она всегда в цене. Выглядит дорого и статусно. А то, что ты там себе навыбирала — это дешевый мусор для нищих.
