— Да подавись ты своими копейками! — зло выплюнула она, делая резкий шаг вперед. Ее идеальное, отшлифованное косметологами лицо исказила гримаса неподдельного, концентрированного отвращения. — Ты всерьез считаешь, что я променяю белоснежный песок и спа-салоны на компанию твоих убогих предков? Твои родители — это эталон жизненного провала! Люди, которые за всю свою долгую жизнь не скопили ни рубля, не увидели мир, а теперь добровольно гниют на своих шести сотках, пытаясь вырастить кривую морковку. И ты хочешь затащить меня в эту яму? Ты хочешь, чтобы я сидела за покосившимся столом с твоей матерью, которая стирает одноразовые пакеты, и слушала бредни твоего отца про то, как раньше было лучше?! Они же ментальные нищие, Павел! И ты стремительно превращаешься в такую же серую, унылую посредственность!
Павел смотрел на нее, и последние иллюзии относительно женщины, с которой он делил быт последние три года, окончательно рассыпались в пыль. Внутри него больше не было ни обиды, ни желания защищаться или что-то доказывать. Только кристально чистая, холодная хирургическая ясность.
— Зато ты у нас абсолютный образец духовного и материального богатства, — его голос звучал ровно, но в каждом произнесенном слове скользила безжалостная, режущая сталь. — Давай препарируем твою так называемую элитарность, Света. Кто ты такая без моей кредитной карты? Что ты из себя представляешь в сухом остатке? У тебя нет образования, которое ты могла бы применить на практике. Твой купленный диплом пылится в шкафу. У тебя нет ни единого увлечения, кроме бесконечного тюнинга собственной внешности. Твой стандартный день состоит из пробуждения к полудню, чашки безлактозного рафа за шестьсот рублей, похода на бесполезные массажи и обсуждения чужой жизни с такими же пустыми, силиконовыми куклами. Ты абсолютно стерильна. В тебе нет ни капли человечности, ни единого навыка, который делал бы тебя хоть немного полезной в реальном мире.
— Я создаю правильное окружение! Я формирую имидж успешной семьи! — взвизгнула Светлана, и на ее скулах проступили неровные багровые пятна ярости. — Нормальные мужчины гордятся такими женами! Они их на руках носят, потому что красивая женщина рядом — это показатель статуса! Но тебе этого никогда не понять, твой предел мечтаний — это пропахнуть навозом и жрать дешевую тушенку на стройке, упиваясь собственной жертвенностью!
— Твой мифический имидж существует только в твоих отфотошопленных социальных сетях, — жестко отрезал муж, отталкиваясь от каменной столешницы кухонного острова. — В реальной жизни ты обыкновенный, классический паразит. Алчный, прожорливый клещ, который мертвой хваткой вцепился в мою шею и методично выкачивает ресурсы, прикрываясь модными словечками про энергии и потоки. Ты называешь моих родителей неудачниками? Мой отец сорок лет отработал на тяжелом производстве, он построил дом своими собственными мозолистыми руками. Моя мать никогда ни у кого не просила подачек. Они настоящие, живые люди. А ты — пластиковый манекен с ценником на лбу. Разница лишь в том, что этот конский ценник все эти годы по глупости оплачивал я.
— Ты ничтожество! — Светлана сжала кулаки так сильно, что острые ногти глубоко впились в ухоженную кожу ладоней. Ее грудь быстро и тяжело вздымалась под тонким шелком дорогого костюма. — Ты просто мелочно мстишь мне за то, что я ярче, лучше и амбициознее тебя! Ты хочешь опустить меня на свой крестьянский уровень, заставить меня ковыряться в грязи, чтобы на моем фоне не чувствовать себя таким ущербным неудачником!
— Мне не нужно никуда тебя опускать, ты и так находишься на самом дне потребительской пищевой цепочки, — произнес Павел с ледяным спокойствием, которое выводило ее из себя гораздо сильнее любых истеричных криков. — Ты даже не способна элементарно приготовить ужин. В нашем большом холодильнике стоят только твои сыворотки с гиалуроновой кислотой и пластиковые контейнеры из доставки. Ты не хозяйка, не партнер, не друг и тем более не муза. Ты просто очень дорогой и абсолютно бесполезный
