хорошо себя вести.
В кабинете было тихо. За окном шумел город — большой, равнодушный, привычный к любым историям.
Коршунов слушал, не перебивая. Потом повернулся к нему:
— Что скажете?
Гоша не сразу нашел слова. Сказал что-то про то, что это сложная история, что у каждой медали две стороны, что...
— Подождите, — перебил Коршунов. — Ася, как ты думаешь — брать?
Ася посмотрела на Гошу. Долго. Он увидел в её взгляде не злость, не горечь — хуже. Он увидел в нём полное и окончательное равнодушие.
— Нет, — сказала она просто. — Этот человек не годится даже на то, чтобы кофе подавать.
Гошу попросили удалиться — вежливо, но не оставляя пространства для торга. Он вышел в коридор, постоял у лифта, нажал кнопку раз, другой.
Думал о том, что если бы спрятал Карину получше. Если бы не тащил её в квартиру. Если бы придержал этот проклятый язык с этой проклятой фразой. Если бы, если бы, если бы...
Лифт открылся. Гоша вошёл.
Ася об этом не знала и никогда не узнала — ей было неинтересно.
Весной следующего года Коршунов познакомил её с Максимом — сыном одного из своих давних деловых партнёров, тихим и серьёзным архитектором, который при первой встрече сказал Асе, что слышал о ней много и рад наконец познакомиться, а потом три часа слушал, как она рассказывает про еду.
— Вы так говорите о соусах, — сказал он в конце вечера, — как другие говорят о музыке.
— Это и есть музыка, — ответила Ася.
Он улыбнулся — широко, немного по-детски. И она, к собственному удивлению, улыбнулась в ответ.
Свадьба была скромной. Ася не настаивала на пышности. Зато настаивала на главном: на честности, на уважении, на том, чтобы рядом был человек, который смотрит на тебя — а не сквозь тебя.
Мама приехала из деревни. Долго держала Асю за руки, смотрела на неё, повторяла: «Какая же ты у меня... какая же ты».
Коршунов стоял чуть в стороне — не рядом, потому что пока не знал, как быть рядом, — но смотрел так, что Ася поняла: научится.
Всё складывалось по кирпичику.
Медленно.
Но складывалось.
Кофе она по-прежнему варила сама. Правильно: не торопясь, давая зёрнам раскрыться, чувствуя момент, когда пена поднимается и вот-вот опадёт. Это было одно из тех удовольствий, которые не нужно ни у кого просить и которые никто не может отнять.
Автор: Репчатый лук
