— О, уже кофе варишь, — раздался Гошин голос, и в нём было что-то незнакомое. Что-то развязное, почти театральное. — Отлично. Кофе моей любовнице подай, — ухмыльнулся муж — и ещё не знал, разумеется, что скажет эта фраза о нём самом спустя полгода. Не знал, что произносит её в последний раз в этой квартире как хозяин положения.
Ася обернулась.
В прихожей стояла женщина. Высокая, в дорогой шубке, с укладкой, которая явно пережила ночь лучше, чем должна была. Она смотрела на Асю с тем особым выражением, в котором смешаны любопытство и брезгливость — так смотрят на мебель, которую собираются вынести.
Гоша улыбался.
Не той улыбкой, которой он улыбался, когда они только познакомились — широкой, немного детской, — а другой. Новой. Улыбкой человека, который давно решил что-то для себя и теперь наконец позволяет себе это показать.
— Познакомься, это Карина, — сказал он, снимая пальто. — Она у нас сегодня позавтракает. Приготовишь нам салат цезарь? Карина очень любит цезарь.
— Ты серьёзно? — спросила она. Голос был спокойным. Слишком спокойным.
— Абсолютно, — Гоша прошёл на кухню, открыл холодильник, осмотрел содержимое с хозяйским видом. — Слушай, ну ты же у нас повариха. Это твоя стихия. Карина вот говорит, что лучший цезарь пробовала где-то на Патриках, но я сказал — у нас дома тоже умеют.
Карина вошла следом, огляделась, чуть кивнула — то ли одобрительно, то ли снисходительно.
— Ничего квартирка, — произнесла она.
— Ась, ты не стой столбом, сделай нам кофе сначала, ладно? Потом займёшься салатом.
Ася смотрела на него. Смотрела долго — так долго, что даже Карина почувствовала что-то неловкое и начала изучать ноготь на указательном пальце. Смотрела и думала о том, как всё это начиналось.
Она приехала в этот город из деревни с одним чемоданом и упрямством, которое в деревне называют дурью, а в городе — характером. Мама плакала на автобусной остановке, совала в сумку какие-то баночки с вареньем, шептала: «Куда ж ты едешь, девочка, там же чужие все». Но Ася уехала. Она не знала точно куда — только вперёд, только туда, где можно стать кем-то, а не просто дочкой Светланы Петровны с улицы Полевой.
Кулинарное училище встретило её запахом подгоревшего теста и неожиданной теплотой одногруппниц. Ася училась старательно — почти фанатично, как учатся люди, которым некогда тратить время впустую, потому что за спиной нет ничего, кроме маминых варений и автобусной остановки. Она получила диплом, нашла работу в ресторане, сняла комнату, потом комнату побольше, потом маленькую однушку на окраине. Жизнь складывалась по кирпичику, медленно, но складывалась.
И вот тогда появился Гоша.
Он пришёл в ресторан с деловыми партнёрами — солидный, чуть за сорок, в хорошем пиджаке, с той уверенной манерой держаться, которая провинциальным девчонкам кажется аристократизмом. Он попросил порекомендовать вино, потом заглянул на кухню поблагодарить шеф-повара, и вот там, в дверях, увидел Асю — раскрасневшуюся, с поварёшкой в руке, совершенно не думавшую о том, как она выглядит.
— Вы это сами приготовили? — спросил он, кивнув на тарелку.
— Я, — ответила она.
— Фантастика, — сказал он просто. И как-то так это сказал, что она почему-то поверила.
Он ухаживал красиво. По-настоящему красиво — привозил цветы не к праздникам, а в среду вечером, потому что «проезжал мимо и подумал о тебе». Говорил, что она удивительная, что таких не бывает, что он никогда не встречал женщину, которая так умеет слушать.
Ася слушала. Ася верила. Ася влюбилась.
Свадьба была скромной. Ася не настаивала на пышности — она вообще никогда ни на чём не настаивала. Она не требовала украшений, не просила возить на курорты, не устраивала сцен из-за того, что он часто задерживается на работе. Ася работала, вела хозяйство, любила его спокойно и преданно.
Именно это, как она теперь понимала, и было её ошибкой.
