— Ну и что? Мы же не к тебе едем, мы в Москву. Погуляем, посмотрим, вечером только ночевать. Ты нас и не заметишь.
— Хорошо, — сказала она. — Я поговорю с Серёжей.
Положила трубку. Подождала, пока Сергей вернётся с работы.
***
Сергей пришёл в половине восьмого — уставший, с пакетом из магазина. Разулся, пошёл на кухню.
— Твоя мама звонила, — Анна сидела за столом. — Они хотят приехать с тридцатого апреля.
— Ну да, я знал. — Он открыл холодильник. — Они хотели Москву посмотреть, давно собирались.
— Серёжа. — Анна говорила спокойно. — У меня будет срок какой. Мне рожать со дня на день. Врач сказал — беречь себя, никаких нагрузок, никуда не уезжать.
— Ну они же гулять пойдут. Ты их и не увидишь почти.
— Серёж. — Она посмотрела на мужа. — Наша квартира двухкомнатная. Спальня одна. Они где будут спать?
Он помолчал.
— Ну в зале... диван раскладывается.
— Пять ночей. Твоя мама и Кристина. В нашей квартире.
— Аня, ну мама говорит — мешать не будут.
— Серёжа, она будет здесь. Пять дней. Мне надо будет думать про завтрак, про обед, про то, убрано ли в квартире, не обиделась ли Кристина, что её не развлекают. Я сейчас не могу думать про это. Мне тяжело просто встать с дивана.
Сергей смотрел на неё. Молчал.
— Я поговорю с мамой, — сказал он наконец.
— Хорошо.
Говорил — Анна слышала из спальни, дверь была неплотно закрыта. Сергей говорил негромко, мирно: «Мама, может, попозже? Ане тяжело...» Потом слушал долго. Потом ещё говорил. Потом вернулся.
— Мама говорит, что они, правда, не будут мешать. Что просто переночуют. Что Кристина поможет, если что.
Аня закрыла глаза. Открыла.
— Ладно, — сказала она.
***
Через три дня Анна позвонила свекрови сама.
Говорила вежливо — старалась. Объяснила: врач велел беречься, самочувствие нестабильное, она очень рада бы их видеть, но сейчас правда не лучшее время. Может, в июне — малышу будет уже месяц-полтора, они устроятся, она с радостью их примет.
Валентина Ивановна выслушала.
— Аня, ну мы едем просто погулять, в парк сходить, по центру. Тебя трогать не будем, ты лежи себе.
— Валентина Ивановна, я прошу вас перенести приезд.
— Ну как перенести, мы уже смотрели автобусы. С тридцатого апреля хорошие рейсы.
— Значит, посмотрите в июне тоже хорошие рейсы.
— Аня. — Голос у свекрови стал другим. — Мы семья. Что значит — не приезжать? Ты скоро родишь, мы хотим быть рядом.
— Сейчас нужно дать мне покой.
Пауза.
— Ты преувеличиваешь.
— Возможно. Но это моя беременность, и только я знаю, как я себя чувствую и что мне нужно.
Разговор закончился ничем — Валентина Ивановна сказала, что «подумает», и отключилась. Через час позвонила Сергею. Аня слышала, как он говорит в коридоре — сначала спокойно, потом оправдывается, потом снова ровно. Потом долго молчит.
Пришёл на кухню. Вид был как у человека, которого зажали с двух сторон.
— Мама обиделась, — сказал он.
— Я поняла.
— Говорит, ты её не пускаешь.
— Серёжа, — Аня посмотрела на мужа, — я объяснила ей ситуацию. Я сделала это вежливо. Если она обиделась — это её право. Но я не могу на тридцать восьмой неделе принимать гостей. Я физически не могу.
— Ну они правда не будут тебя трогать...
— Ты слышишь себя?
Он замолчал.
Анна встала — медленно, с усилием, держась за стол. Налила воды. Обернулась.
— Серёжа, я скажу тебе один раз. Если твоя мама приедет тридцатого апреля — я уеду к своим родителям. Я не скандалю и не ставлю ультиматумы — просто сообщаю, мне нужен покой, и я его обеспечу себе сама, если не получится по-другому. — Пауза. — Или ты звонишь маме и переносишь её приезд. Или я уезжаю к маме. Выбирай.
Сергей долго смотрел на неё.
— Я позвоню, — сказал он.
***
Позвонил на следующий вечер — Анна вышла погулять, не хотела всё это слушать.
Когда вернулась, Сергей сидел на диване. Вид был уставший — как после тяжёлой работы.
— Поговорил.
— И?
— Обиделась. Плакала. Говорит, что мы её не любим. — Он вздохнул. — Но сказала, что перенесёт.
— На когда?
— На середину июня.
Анна кивнула. Села рядом.
