— Игорь, у тебя есть деньги с аренды каждый месяц. Три года копилось.
— Ну копилось, да. Но я Артёму помогаю, ты же знаешь.
— Я не знаю конкретики, — сказала Наталья спокойно. — Мы не обсуждали твои расходы. У нас ведь раздельный бюджет.
Он убрал планшет. Помолчал.
Через несколько дней — новый заход:
— Наташ, у Колькиного тестя дача продаётся — Подмосковье, десять соток, домик нормальный. Недорого берёт, свои. Давай возьмём? Тебе же нравится отдыхать за городом.
— Мне нравится иногда выехать за город. Дача — это другое.
— Ну своя дача — это совсем другое ощущение. Можем взять вместе — ты с наследства часть, я добавлю.
— Ты добавишь сколько?
Он назвал сумму — значительно меньше половины.
— То есть основная часть — моя, — сказала Наталья.
— Ну у тебя сейчас есть свободные деньги, — он говорил спокойно, как о само собой разумеющемся. — Зачем им лежать.
— Они не лежат. Я ещё не продала квартиру.
— Ну продашь и...
— Игорь, — сказала Наталья, — давай поговорим об этом отдельно. Спокойно, когда я буду готова.
***
Она позвонила Кате в тот же вечер. Дочь выслушала молча.
— Ма, — сказала она, когда Наталья закончила, — три года раздельный бюджет был выгоден ему. Теперь выгоднее общий. Это просто совпадение?
— Я не думаю, что он специально, — сказала Наталья.
— Может, и не специально. Но результат тот же. — Катя помолчала. — Мам, ты сама-то, что хочешь сделать с деньгами?
— Часть тебе хочу дать. На первый взнос.
— Мам...
— Катя, не спорь. Это правильно.
Катя помолчала.
— А Игорю что скажешь?
— Правду, — сказала Наталья. — Просто правду.
***
Разговор она назначила сама — в воскресенье, после завтрака. Сели за кухонный стол, Наталья налила кофе обоим.
— Игорь, я хочу поговорить про деньги. Без обид — просто разобраться.
— Давай, — сказал он. Голос был осторожным.
— Три года назад ты предложил раздельный бюджет. Сам предложил, я согласилась. Условие — общие расходы пополам. Три года я платила ровно половину, хотя зарабатываю вдвое меньше тебя. Ни разу не попросила пересмотреть условия в мою пользу.
— Ну мы договорились так...
— Я знаю, что договорились. Я не жалуюсь — я просто обозначаю факт. — Она держала голос ровным. — Теперь у меня появилось наследство. И ты начал говорить про общий бюджет, про машину, про дачу, про совместные вложения. Я хочу задать тебе один вопрос.
Он смотрел на неё.
— Если бы наследства не было — ты бы сейчас говорил про общий бюджет?
Тишина.
Игорь открыл рот, закрыл. Посмотрел в окно. Потом сказал — с раздражением, которое бывает, когда человека прижали к стенке аргументом, на который нет ответа:
— Ты мыслишь не по-семейному, Наташа.
— Возможно, — согласилась она. — Но я мыслю последовательно. Ты сам выстроил эту систему. Я три года в ней жила. Теперь ты хочешь изменить правила, потому что изменились обстоятельства. Это не про семью — это про деньги.
— Значит, ты мне не доверяешь.
— Это не вопрос доверия. — Она говорила спокойно, без повышения голоса. — Это вопрос последовательности. Если ты хочешь общий бюджет — давай обсудим. Но на честных условиях: пропорционально доходам, а не пополам. Ты зарабатываешь вдвое больше — значит, вкладываешь в общие расходы вдвое больше. Это справедливо.
Игорь смотрел на неё.
— А наследство?
— Наследство — это моё, — сказала Наталья просто. — Тётя Зоя оставила его мне, не нам. Я распоряжусь им сама.
Он встал. Вышел в гостиную. Она слышала, как он ходит там — туда-сюда, пять минут. Потом вернулся.
— Игорь, я только что предложила пересмотреть условия в сторону большей справедливости. Твой ответ?
***
Он дулся две недели. Не демонстративно — просто стал молчаливее, отвечал коротко, к теме денег не возвращался.
Наталья в эти две недели занималась своими делами. Нашла риелтора в Самаре — нормального, с рекомендацией. Поставила квартиру на продажу. Позвонила Кате, они поговорили конкретно: сколько дочери нужно на первый взнос, в каком банке смотрит ипотеку, какие варианты рассматривает.
