— Ах я пустой? — лицо Игоря перекосило от злобы. Эти слова задели его за живое сильнее, чем любые крики. — Я пустой? Да я тебя из грязи достал! Я тебя человеком сделал! А ты смеешь мне хамить в моём же доме? Ну сейчас ты у меня договоришься.
Он толкнул её на кровать, прямо поверх раскрытого чемодана с вещами. Ноутбук он не выпустил, держа его как оружие, как доказательство её несостоятельности.
— Сиди и смотри! — рычал он, нависая над ней. — Я заставлю тебя пересмотреть все фотографии, каждую папку! Ты будешь смотреть и рыдать от зависти, поняла? Ты никуда не выйдешь из этой комнаты, пока не признаешь, что ты — ничтожество по сравнению с ней!
Марина попыталась встать, но он грубо толкнул её обратно одной рукой, продолжая тыкать экраном ей в лицо.
— Куда рыпаешься? Я не закончил! — его голос сорвался на визг. — Ты думала, я шучу? Я тебе сейчас устрою курс сравнения! Будешь знать своё место, серая мышь!
Ситуация накалилась до предела. В комнате пахло потом, дешёвым мужским дезодорантом и страхом, который, впрочем, быстро перерождался в холодную, расчётливую ярость загнанного в угол зверя. Марина поняла, что словами его уже не остановить. Он вошёл в раж, упиваясь своим физическим превосходством, и не собирался выпускать её просто так.
— Смотри, я сказал! — взревел Игорь, и его ладонь, липкая от волнения, грубо сжала подбородок Марины, с силой поворачивая её лицо к экрану. — Смотри и учись, как должна выглядеть баба, которую хочется, а не которую терпишь из жалости!
Это стало последней каплей. Точкой, за которой исчезли страх, сомнения и остатки какой-либо привязанности. Внутри Марины словно щёлкнул невидимый тумблер, вырубив все эмоции, кроме холодной, кристальной ясности. Она видела перед собой не мужа, не мужчину, а взбесившееся, брызжущее слюной животное, которое причиняло ей боль. А с бешеными животными не разговаривают.
Её пальцы, до этого момента судорожно сжимавшие покрывало, разжались и метнулись вверх. Марина действовала на инстинктах, быстрее, чем успела бы подумать. Она перехватила ноутбук — тот самый алтарь, на который Игорь молился весь вечер, — вырывая его из ослабшей на секунду руки мужа. Корпус был горячим, перегретым от долгой работы, тяжёлым и угловатым.
— Ты чего творишь, дур… — начал было Игорь, но договорить не успел.
Марина, вложив в движение весь вес своего тела и всю накопившуюся за эти годы горечь, с размаху ударила его торцом открытого ноутбука прямо в лицо.
Раздался отвратительный, влажный хруст, смешанный со звуком ломающегося пластика. Удар пришёлся по переносице и скуле. Игорь, не ожидавший от своей «серой мыши» никакого сопротивления, отшатнулся, взвыл и, потеряв равновесие, рухнул на пол, увлекая за собой край одеяла.
Дорогой гаджет, предмет его гордости и инструмент её унижения, отлетел в сторону, ударился об угол шкафа и раскрылся неестественным образом — экран пошёл радужными полосами и трещинами, а затем погас, окончательно похоронив под разбитой матрицей и идеальную Кристину, и её пляжные фото, и воспоминания о «лучшей жизни».
— Сука! — прохрипел Игорь, катаясь по полу и зажимая лицо руками. Сквозь пальцы сочилась тёмная, густая кровь, капая на светлый ламинат. — Ты мне нос сломала! Ты мне ноут разбила! Я тебя убью!
Марина стояла над ним, тяжело дыша. Грудь вздымалась, волосы выбились из пучка, падая на лицо, но она даже не пыталась их убрать. Она смотрела на корчащегося у её ног человека и не чувствовала ничего: ни жалости, ни страха, ни раскаяния. Только брезгливость, словно она наступила в грязную лужу.
— Не убьёшь, — спокойно сказала она. Голос её звучал хрипло, но твёрдо, как металл. — Ты даже встать сейчас не сможешь, герой-любовник.
Она перешагнула через его ноги, дёргающиеся в судорогах боли, и подошла к стулу, где висела её сумка. Руки не дрожали. Она действовала как робот, выполняющий заложенную программу эвакуации. Телефон, ключи от офиса, кошелёк. Паспорт лежал в верхнем ящике комода — она выдернула его, сунув в карман джинсов.
