чемодан.
Марина молча пододвинула стул к шкафу, встала на него и с усилием потянула за ручку громоздкий пыльный чемодан. Он поддался не сразу, зацепившись колесиком за коробку с зимней обувью, но девушка дёрнула сильнее, и тяжёлая ноша с глухим стуком приземлилась на пол.
Звук падения, казалось, разбудил Игоря от его сладких грёз. Он появился в дверном проёме спальни почти мгновенно, всё так же прижимая к боку открытый ноутбук, словно это была его единственная ценность в жизни. На его лице играла кривая, издевательская ухмылка.
— Ого, какие страсти! — присвистнул он, опираясь плечом о косяк и перекрывая собой выход. — Цирк приехал? Решила маме пожаловаться? Ну давай, собирай свои трусы с начёсом. Далеко собралась-то? До лавочки у подъезда?
Марина не ответила. Она спрыгнула со стула, отряхнула руки и, не глядя на мужа, расстегнула молнию чемодана. В её движениях не было суеты, только механическая, пугающая чёткость. Она открыла дверцу шкафа и начала методично, стопка за стопкой, перекладывать свои вещи в нутро чемодана.
— Ты глухая? — Игорь сделал шаг в комнату, его веселье начало сменяться раздражением. Ему не нравилось, что зритель не реагирует на сценарий. — Я спрашиваю, куда намылилась? Думаешь, я сейчас на колени упаду, умолять начну? Не дождёшься.
Марина замерла с охапкой свитеров в руках. Она медленно повернулась к нему, и в её глазах, обычно мягких и уступчивых, сейчас стоял лёд.
— Раз твоя бывшая была такой красавицей, а я по сравнению с ней ничтожество, так вали к ней! Тебя никто не держит! Ты заявил, что жалеешь, что женился на такой серости? Ну, всё, радуйся! Я больше не буду отравлять своим существованием твою жизнь! Мы разводимся!
Игорь на секунду опешил, словно получил пощёчину, но тут же расхохотался — громко, фальшиво, запрокидывая голову.
— Развод? Ты серьёзно? Ой, не смеши мои тапки, Марин! Какой развод? Кому ты нужна-то, кроме меня? — он подошёл ближе, нависая над ней. — Ты на себя в зеркало давно смотрела? Тридцать два года, прицеп в виде ипотеки, внешность — на троечку с минусом. Да ты должна зубами держаться за штаны мужика, который тебя терпит!
— Я терпела тебя пять лет, Игорь. Хватит, — она отвернулась и бросила вещи в чемодан, пытаясь закрыть крышку.
— Нет уж, ты послушай! — он резко схватил её за руку чуть выше локтя, больно сжимая пальцы. — Ты никуда не пойдёшь. Ты устроила этот дешёвый спектакль, чтобы я почувствовал вину? Не выйдет. Ты здесь живёшь, потому что я так решил. И уйдёшь, только когда я вышвырну тебя, поняла?
Марина дёрнулась, пытаясь вырвать руку, но хватка у него была железная. Игорь с силой развернул её к себе и сунул ей под нос экран ноутбука, который всё ещё держал в другой руке. Яркий свет дисплея ударил ей в глаза.
— Смотри! Смотри, дура! — заорал он, брызгая слюной. — Вот это — женщина! Видишь эти ноги? Видишь эту улыбку? Она сияет! А ты? Ты же моль бледная! Ты даже сейчас, когда пытаешься характер показать, выглядишь жалко. Куда ты пойдёшь? К родителям в их однушку? Или на вокзал бомжевать? Ты без меня — ноль без палочки.
— Отпусти меня, мне больно, — прошипела Марина, чувствуя, как его пальцы впиваются в кожу, оставляя синяки.
— Больно ей? А мне не больно каждый день видеть твою кислую рожу вместо нормальной бабы? — Игорь не отпускал, наоборот, он прижал её спиной к шкафу, блокируя любые пути к отступлению. Ноутбук он держал так близко к её лицу, что она чувствовала тепло от работающего процессора. — Ты должна смотреть и учиться, как надо выглядеть, чтобы мужик тебя ценил! А ты вместо этого чемоданы пакуешь? Решила, что самая умная?
Он упивался своей властью. В этот момент он чувствовал себя не неудачником, лежащим на диване, а вершителем судеб. Ему казалось, что он учит её жизни, ставит на место зарвавшуюся вещь.
— Ты жалок, Игорь, — тихо сказала Марина, глядя ему прямо в переносицу. — Ты живёшь прошлым, которого у тебя уже нет, и унижаешь меня, чтобы хоть как-то возвыситься в своих глазах. Но ты пустой.
