Игорь сидел в кресле, по-хозяйски закинув ногу на ногу, и с самодовольной улыбкой листал что-то на экране. На журнальном столике рядом стояла кружка с недопитым чаем, покрывшимся плёнкой, и валялись фантики от конфет, которые он, конечно же, не удосужился донести до мусорного ведра.
— Смотри, — он не глядя на жену ткнул пальцем в монитор. — Облако старое взломал, пароль наконец-то вспомнил. Тут архив за пятнадцатый год. Мы тогда с Кристиной в Турцию летали.
Марина замерла на месте. Кристина. Имя, которое в их доме было под негласным запретом, но которое Игорь умудрялся вставлять в разговоры с завидной регулярностью, особенно когда выпивал лишнего. Бывшая. Та самая «роковая женщина», которая, по словам Игоря, разбила ему сердце, выпила всю кровь, но была «чертовски хороша».
— И зачем мне на это смотреть? — сухо поинтересовалась Марина, подходя ближе, но демонстративно не глядя на экран ноутбука.
— Да ты просто оцени! — Игорь не унимался, его глаза блестели каким-то нездоровым, липким азартом. — Вот, глянь сюда. Это мы в отеле перед ужином. Смотри, какое платье. Красное, в обтяжку, спина открытая. А фигура? Песочные часы, Марин, натуральные, без всяких там залов и диет. Она тогда вообще спортом не занималась, генетика бешеная. Жрала как не в себя, а всё в нужное место шло.
Марина всё-таки скосила глаза на экран. На фото была яркая, вызывающе одетая брюнетка с хищным прищуром, обнимающая молодого, ещё не обрюзгшего Игоря. Она действительно была эффектной, спорить с фактами было глупо. Но слушать дифирамбы чужой женщине от собственного мужа, стоя перед ним в домашней футболке и легинсах с вытянутыми коленками, было как минимум унизительно.
— Красивая, я не спорю, — процедила Марина сквозь зубы, разворачиваясь, чтобы уйти обратно к своей пыли. — Рада, что ты вспомнил пароль. Наслаждайся просмотром в одиночестве.
— Э, погоди! — Игорь резко перехватил её за локоть свободной рукой, но не грубо, а скорее пренебрежительно, как останавливают назойливого официанта. — Куда пошла? Я же ещё не досмотрел, мне одному скучно. Тут целая папка «Пляж». Вот это вообще бомба. Смотри, как она на шезлонге лежит. Ни грамма целлюлита, кожа гладкая, загорелая, как шоколадка. А купальник? Это ж надо уметь такое носить, там одни верёвочки.
— Игорь, мне это неинтересно, — Марина дёрнула рукой, высвобождаясь из его захвата. — У меня дела есть. В отличие от некоторых, я выходной трачу на уборку квартиры, а не на разглядывание бывших баб и их купальников.
— Ой, да ладно тебе, «дела», — передразнил он её, снова утыкаясь в экран и увеличивая изображение. — Пыль твоя никуда не денется, она тут веками лежит. А вот красота — это искусство, на это смотреть надо. Знаешь, в чем твоя проблема, Марин? Ты слишком… обычная. Вот Кристинка, она, конечно, стерва была редкая, мозг выносила чайной ложечкой, но с ней стыдно не было в люди выйти. Идешь по набережной, и все мужики шеи сворачивают, слюни пускают. А ты?
Он оторвался от созерцания бывшей возлюбленной, повернулся к жене всем корпусом и окинул её оценивающим, холодным взглядом, от которого Марине захотелось немедленно накрыться одеялом с головой или провалиться сквозь пол к соседям.
— А что я? — тихо спросила она, чувствуя, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает закипать глухая, тяжёлая обида.
— Ну вот посмотри на себя в зеркало. Волос в пучок этот куцый затянула, резинка какая-то аптечная, футболка эта серая, бесформенная, как мешок из-под картошки. Ты когда последний раз красилась дома? Для меня, а не для работы? Кристина даже мусор выносить ходила при полном параде, на каблуках. У неё порода была, понимаешь? Искра, огонь! А ты… Ты удобная, Марин. Теплая, домашняя, но… пресная. Как каша на воде без соли и масла. Вроде и полезно, и желудок не болит, а жрать не хочется, хоть ты тресни.
Марина сжала тряпку так, что костяшки пальцев побелели, а грязная вода капнула на ламинат.
