— Это выписка по нашему совместному счёту. — Валя пододвинула первый лист. — За последние полгода я перевела туда двести сорок тысяч. Мои переводы, мои клиенты. Ты — сто десять. Итого.
Андрей молчал.
— Это второй лист. — Она пододвинула следующий. — Коммунальные, продукты, ремонт в ванной в марте. Всё пополам, как договаривались.
— Валь, к чему ты…
— К тому, что этот дом держится на мне ровно так же, как на тебе. Может, больше. — Она сложила руки на столе. — И я не против. Никогда не была против. Но я против того, что моё рабочее место занято, мои бумаги перекладывают, и каждое утро я просыпаюсь от того, что в шесть утра гремят моими кастрюлями.
Андрей потёр лицо ладонью.
— Ну мама же не специально.
— Андрей. — Валя говорила ровно, без крика. — Третий лист.
Он взял. Прочитал. Поднял глаза.
— Это… договор аренды?
— Да. Я нашла квартиру. Однушка, десять минут от нас. Двадцать две тысячи в месяц. — Она сделала пауз у. — Я готова платить половину из своих денег. Ты платишь вторую. Мама живёт отдельно, приходит когда хочет, ужинает с нами по выходным. Все живут нормально.
За стеной скрипнула дверь.
Нина Павловна появилась в проёме кухни в халате и тапочках, с видом человека, который всё слышал, но сделает вид, что нет.
— Доброе утро. — Она прошла к плите. — Кашу варить?
— Мама. — Андрей положил листы на стол. — Сядь, пожалуйста.
— Я сяду, дай только поставлю воду.
— Мама.
Что-то в его голосе остановило её. Нина Павловна обернулась. Посмотрела на листы. На Валю. На сына.
Молча села.
— Мы нашли тебе квартиру, — сказал Андрей. — Хорошую. Рядом.
Долгая пауза. Нина Павловна смотрела на стол.
— Выгоняете.
— Нет. — Валя заговорила первой. — Никто тебя не выгоняет. Мы даём тебе своё пространство. И себе оставляем своё.
— Своё пространство. — Свекровь повторила это медленно, как будто пробовала на вкус. — Я, значит, чужая здесь. Мать — чужая.
— Нина Павловна, ты не чужая. Но ты пришла в наш дом и начала делать его своим. — Валя не отвела взгляд. — Без спроса.
— Я хотела помочь!
— Ты переложила мои рабочие документы. Ты заходишь в комнату без стука. Ты сказала мужу, что мне нужна построже. — Валя говорила тихо, почти спокойно. — Это не помощь.
Нина Павловна вскинулась:
— Я сорок лет в семье! Я знаю, как дом вести!
— Это мой дом, — сказал Андрей.
Мать посмотрела на него.
— Ты это… серьёзно?
— Да.
Тишина накрыла кухню плотно, как крышка кастрюлю.
Нина Павловна взяла со стола договор аренды. Долго смотрела на цифры. Валя видела, как у неё подрагивает рука, но не двинулась с места.
— Двадцать две тысячи, — сказала свекровь наконец. — Это половина моей пенсии.
— Мы платим вторую половину, — ответила Валя. — Вместе. Каждый месяц, день в день.
Нина Павловна положила лист обратно.
— А если я не хочу?
— Тогда мы продолжаем жить так, как сейчас. — Валя встала, налила себе кофе, повернулась. — Но я перевезу свой рабочий стол обратно в комнату. Завтра. И дверь будет закрыта. И стучать надо будет и ждать ответа. И продукты, которые я покупаю, — мои. Это тоже.
— Это негостеприимно.
— Нина Павловна, ты живёшь здесь месяц. Это уже не гости.
Андрей смотрел на мать. Нина Павловна смотрела на невестку. Что-то в лице свекрови медленно менялось — как будто она впервые видела эту женщину нормально, без привычного фильтра.
— Ты давно это придумала? — спросила она наконец.
— Две недели назад.
— И молчала.
— Ждала подходящего момента.
Нина Павловна встала. Одёрнула халат. Прошла к окну, встала спиной.
— Дай посмотрю адрес, — сказала она тихо.
Квартиру смотрели в четверг.
Нина Павловна шла по комнате молча, трогала подоконники, открывала шкафчики на кухне, проверяла, как работает кран. Валя стояла у двери. Андрей — посередине, как всегда.
— Батареи нормальные? — спросила свекровь у хозяйки.
— Горячие, не жалуемся.
— Соседи кто?
— Семья тихая. Снизу пенсионерка, сверху молодые, но не шумят.
Нина Павловна подошла к окну. За стеклом был двор с лавочками и старыми тополями.
— Тополя эти облетят — намусорят.
