— А что, надо было телеграмму слать? К сыну еду — и предупреждать? — Свекровь поставила баул у стены, огляделась с видом санитарного инспектора. — Андрюша где?
— На работе. До шести.
— Ясно. — Нина Павловна прошла на кухню, не снимая пальто, открыла холодильник. Долго смотрела. — Это что, ваш ужин? Три яйца и пакет кефира?
— Я собиралась в магазин.
— Собиралась она. — Свекровь закрыла холодильник и повернулась. — Ладно. Я сама приготовлю. Где у тебя крупа?
— Нина Павловна, — Валя аккуратно положила тряпку на край ведра, — вы на сколько приехали?
Секундная пауза. Нина Павловна как будто не расслышала вопроса — полезла в шкафчик, нашла пачку гречки, поставила на стол.
— Я квартиру продала, Валюша.
Тряпка упала в ведро с плеском.
— Как продала?
— Обыкновенно. Покупатель нашёлся хороший, дал хорошую цену. Сашеньке отдала часть — у него ипотека, ты же знаешь. — Нина Павловна открыла кран, набрала кастрюлю воды. — Остальное на книжку положила. Мне много не надо, пенсия есть.
— Но… где вы теперь будете жить?
Свекровь обернулась. Посмотрела так, будто Валя спросила что-то совершенно очевидное.
— Здесь, конечно. У сына. — И снова к плите. — Комнату мне выделите, у вас же две. Вторая всё равно пустая стоит.
Валя не ответила. Стояла посреди кухни и смотрела на Нину Павловну, которая уже хозяйски переставляла её кастрюли, выискивая нужную.
— Вот эта лучше подойдёт. — Свекровь сняла с крючка Валину любимую кастрюлю. — Твоя маленькая, гречку не уместить. Ты вообще кормишь сына нормально? Он при последней встрече какой-то бледный был.
— Андрей здоров.
— Здоров, да. Только бледный. — Нина Павловна насыпала крупу. — И вообще, Валюша, ты не обижайся, но порядки тут придётся поменять. Я женщина привычная, у меня свой режим. В семь завтрак, в час обед, в шесть ужин. И чтоб всё нормальное, не эти ваши перекусы.
— Нина Павловна.
— Да?
— Андрей ничего не говорил мне.
Свекровь помешала гречку и пожала плечом:
— Так я ему сегодня утром позвонила. Наверное, не успел предупредить. Работа у него, ты же понимаешь.
Валя развернулась, вышла из кухни, зашла в спальню и закрыла дверь. Взяла телефон.
Андрей ответил на третьем гудке.
— Валь, я хотел тебе сказать…
— Она уже здесь.
Долгая пауза.
— Ну… мам позвонила утром. Говорит, квартиру продала, некуда идти. Я не мог же её на улицу…
— Андрей. — Валя говорила тихо и ровно, почти без интонации. — Ты принял решение о нашем доме, не спросив меня.
— Это же мама.
— Я знаю, кто это. — Она помолчала. — Приезжай в шесть.
И положила трубку.
За стеной уже гремели кастрюли.
Андрей вошёл в половине седьмого — с виноватым видом и коробкой пирожных, которую держал как щит.
— Мам, ты здесь! — Он обнял Нину Павловну прямо в прихожей. — Как добралась?
— Нормально. На автобусе. — Свекровь похлопала его по спине. — Я гречку сварила, иди мой руки.
Валя стояла у окна в гостиной. Не вышла встречать.
Андрей зашёл, поставил пирожные на стол.
— Валь. — Он говорил тихо. — Ну давай поговорим нормально.
— Ужин на плите. — Она не повернулась.
За столом Нина Павловна говорила не умолкая. Про автобус, про соседку Зинаиду, которая продала дачу и укатила к дочери в Краснодар, про то, что гречка вышла рассыпчатая — не то что у Вали всегда, комком.
Валя ела и молчала.
— Что-то ты неразговорчивая, — заметила свекровь, намазывая хлеб маслом. — Устала?
— Нет.
— Ну и хорошо. — Нина Павловна огляделась по сторонам. — Значит, завтра займёмся второй комнатой. Там этот ваш диван допотопный, его бы вынести. Я привезла своё покрывало, оно шерстяное, тёплое. И шторы там надо поменять — светлые совсем, утром глаза режет.
Андрей кашлянул.
— Мам, может, не сразу…
— Почему не сразу? Я не на курорт приехала, Андрюша. Обустроиться надо по-человечески.
Валя отложила ложку. Аккуратно, без стука.
— Нина Павловна, вторая комната не пустая.
Свекровь подняла глаза.
— Как не пустая? Там же только диван стоит.
— Там мой кабинет. Я там работаю.
