Глеб стоял красный, потный, униженный до предела. Он хотел ударить её, хотел накричать, хотел разрыдаться, но вместо этого начал молча расстегивать ремень. Его пальцы не слушались. Он чувствовал себя персонажем кошмарного сна, где ты оказываешься голым посреди школьного собрания. Только здесь было хуже. Здесь была Виктория, которая смотрела на этот стриптиз неудачника с выражением абсолютного равнодушия.
Он переоделся. Старые треники были коротки и пузырились на коленях. Футболка пахла пылью и несбывшимися надеждами пятилетней давности. В этом наряде, посреди роскошной гардеробной с подсветкой и зеркалами, он выглядел как бездомный, случайно забредший в бутик.
— Телефон, — напомнила Виктория, когда он уже застегнул молнию на своей дешевой спортивной сумке.
— Мне нужно вызвать такси! — взвыл Глеб. — Мне нужно позвонить маме! Ты не можешь оставить меня без связи!
— iPhone 14 Pro Max, купленный с корпоративного счета моей фирмы, — отчеканила она. — Он на балансе компании. Ты пользовался им как служебным. Служба окончена. Сим-карту можешь забрать. Сам аппарат — на полку.
Глеб вытащил телефон из кармана. Это была его последняя связь с миром «успешных людей». Без него он чувствовал себя инвалидом. Он с ненавистью выковырял симку скрепкой, которую нашел на полке, и швырнул черный глянцевый кирпич на ковер.
— Подавись ты своими гаджетами, — прошипел он. — Ты думаешь, вещи делают тебя человеком? Ты пустая! Ты сдохнешь в этой квартире одна, в обнимку со своими отчетами! И никто, слышишь, никто не подаст тебе стакан воды!
Виктория усмехнулась. Она подошла к зеркалу, поправила идеально гладкие волосы и посмотрела на отражение Глеба — нелепое, в старой одежде, с перекошенным от злобы лицом.
— Глеб, когда у тебя есть деньги, стакан воды тебе подаст специально обученный персонал, — сказала она спокойно. — И сделает это с улыбкой. А вот кто подаст воду тебе, когда ты пропьешь свои последние копейки, обвиняя весь мир в своих неудачах — это большой вопрос.
Она отошла в сторону, освобождая проход.
— Выход там же, где и вход. Ключи оставь на консоли. И не забудь: паркинг оплачен только до конца месяца. Хотя... у тебя же больше нет машины, чтобы там парковаться. Ключи от «Ленд Ровера» тоже на стол.
Глеб застыл. Машина. Он забыл про машину. Он надеялся, что хотя бы уедет отсюда с комфортом.
— Но как я... — начал он жалко.
— Метро работает до часу ночи. Если поторопишься — успеешь на последний поезд. Станция в десяти минутах ходьбы. Прогуляешься, проветришь голову. Свежий воздух полезен для мужского эго.
Он молча положил ключ-карту от автомобиля на пуф, рядом с пиджаком. Взял свою старую сумку, в которой сиротливо болтались пара носков и старая зубная щетка, и пошел к выходу. Он шёл ссутулившись, волоча ноги, словно постарел за этот час на двадцать лет. Он прошел через спальню, через огромную гостиную, мимо той самой кухни, где еще час назад пытался строить из себя патриарха. Квартира казалась ему теперь враждебным космосом, где каждая деталь интерьера смеялась над ним.
В прихожей он замешкался. Ему хотелось напоследок сказать что-то веское, что-то такое, что пробило бы её броню, заставило бы её пожалеть. Он обернулся. Виктория стояла в дверях гостиной. Она уже не смотрела на него. В её руках снова был планшет.
— Ты еще пожалеешь, Вика, — бросил он, но голос его дрогнул и сорвался. — Счастье не в деньгах.
— Дверь захлопни плотнее, там сквозняк, — ответила она, не поднимая глаз от экрана. — И лифт вызывай грузовой, чтобы не поцарапать зеркала в пассажирском своей сумкой.
Глеб вышел на лестничную площадку. Тяжелая дверь бесшумно закрылась за его спиной, отрезав его от мира тепла, света и запаха дорогих духов. Он остался один в холодном подъезде, в старых трениках, с пакетом своих обид и полным отсутствием перспектив. Щелкнул замок. Один оборот. Второй.
