— Чай. Зеленый. И, пожалуйста, в нормальной чашке, а не в тех кружках с надписями, из которых вы пьете. Это вульгарно.
Они уселись в гостиной. Лариса Дмитриевна заняла кресло так, словно это был трон, а Кирилл пристроился рядом на подлокотнике дивана, всем своим видом демонстрируя единство с матерью. Аня поставила поднос на стол и осталась стоять, чувствуя себя официанткой на чужом банкете. Ей никто не предложил сесть.
— Кирилл, я вчера обедала с Петром Сергеевичем, прокурором города, — начала Лариса Дмитриевна, деликатно отпивая чай и тут же морщась, будто ей подали кипяток. — Он был с дочерью, Вероникой. Изумительная девочка. Два высших образования, стажировка в Лондоне, работает в министерстве. Мы разговорились о тебе.
Кирилл оживился, в его глазах загорелся хищный огонек тщеславия.
— И что? Петр Сергеевич знает обо мне?
— Разумеется. Я показала ему твои показатели за прошлый месяц. Он впечатлен. Вероника тоже слушала очень внимательно. Она, знаешь ли, ищет себе ровню. Умного, амбициозного мужчину, с которым не стыдно появиться в обществе.
Лариса Дмитриевна сделала паузу, и в комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Она медленно повернула голову к Ане, которая все так же стояла у стола.
— Аня, милая, принеси мне салфетку. Только тканевую. Бумажные — это моветон.
Когда Аня вернулась с салфеткой, разговор уже перешел на другую тему, но атмосфера изменилась. Теперь Кирилл смотрел на жену не просто с раздражением, а с каким-то новым, оценивающим интересом, сравнивая её с невидимой, но идеальной Вероникой.
— Мам, ты же понимаешь, — начал Кирилл, крутя в руках телефон. — Я сейчас на таком уровне, что мне нужен надежный тыл. Партнеры приглашают на закрытые ужины, в театр. Там нужно уметь поддержать беседу о политике, об искусстве.
— Именно, сынок, — подхватила Лариса Дмитриевна, аккуратно промокая губы салфеткой. — Мужчину делает его женщина. Посмотри правде в глаза. Аня — прекрасная работница быта. Она умеет мыть полы, она, наверное, неплохо готовит простые блюда. Но, Кирилл... Ты теперь — элита. Тебе нужна королева, а не служанка. Представь Аню на приеме у губернатора. О чем она будет говорить? О том, как удалять кутикулу? Или о скидках в супермаркете?
Аня почувствовала, как кровь приливает к лицу. Это было унижение, возведенное в абсолют. О ней говорили в третьем лице, в её же собственной квартире, в которую она вложила душу и деньги.
— Я вообще-то закончила экономический, — тихо, но твердо сказала Аня. — И если бы Кирилл не попросил меня пять лет назад поддержать его, пока он искал работу, я бы сейчас тоже строила карьеру. Я пошла в салон, потому что там платили живые деньги каждый день. Деньги, на которые мы жили.
Кирилл резко встал. Его лицо пошло красными пятнами.
— Опять ты за своё! — его голос был сухим и злым. — Сколько можно тыкать мне этими копейками? Ты пошла пилить ногти, потому что это твой уровень, Аня. Тебе там комфортно. Сплетни, сериалы, тупые клиентки. Ты не развивалась. Ты деградировала, пока я учился и рос.
Лариса Дмитриевна удовлетворенно кивнула, словно учитель, чей ученик правильно ответил на сложный вопрос.
— Не кипятись, сынок. Аня просто не понимает. Это нормально для людей её круга. Они держатся за прошлое, потому что у них нет будущего. — Она повернулась к невестке и улыбнулась одними губами, глаза оставались ледяными. — Деточка, никто не умаляет твоих заслуг. Ты была полезна на определенном этапе. Как стартовая ступень ракеты. Но ракета летит дальше, а ступень... ступень отгорает и падает в океан. Такова физика жизни.
— Я не ступень, — Аня сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я твоя жена, Кирилл. Мы клялись быть вместе и в горе, и в радости.
— Клятвы, сказанные в двадцать лет по глупости, не должны ломать жизнь взрослому мужчине, — жестко отрезала Лариса Дмитриевна, поднимаясь с кресла. — Кирилл, я договорилась. Вероника будет ждать нас в «Grand Hotel» через час. Это просто деловой обед. Знакомство. Ты же не упустишь шанс наладить связи с прокуратурой из-за...
