Антон встал и прошёлся по кухне. Было видно, что слова жены давили на него, потому что он сам где-то в глубине всё это понимал.
- Но они же моя семья. Я не могу сказать маме нет, когда ей плохо. Не могу бросить брата в беде.
- Антон, - Вика говорила тихо, но жёстко, - я тоже твоя семья. Твоя семья — это мы с тобой. А твои родственники — взрослые люди. Маме шестьдесят два года, у неё есть пенсия. Игорю тридцать, у него есть руки и ноги. Всё. Больше я ни рубля не отдам на их нужды без нашего совместного решения. И этот кредит мы отныне контролируем вместе.
Антон долго молчал. Потом тяжело выдохнул и кивнул.
На следующее утро Вика взяла выходной. Она понимала, что Антон не сможет сам поставить границы — он будет мяться, искать компромиссы, в итоге снова уступит. Поэтому она решила взять этот разговор на себя.
Сначала позвонила свекрови. Нина Петровна взяла трубку почти сразу, как будто ждала.
- Нина Петровна, здравствуйте. Это Вика. Звоню предупредить вас заранее, чтобы не было неожиданностей: Антон больше не сможет оплачивать ремонт на вашей даче и помогать с крупными покупками. У нас сейчас серьёзная нагрузка — мы выплачиваем кредит, который он взял для Игоря.
В трубке на секунду зависла тишина, а потом свекровь взбесилась:
- Это что такое? Как это — не сможет? Я же уже договорилась с бригадой! И вообще, у меня пенсия маленькая, я не виновата! Это вы с Антоном хорошо зарабатываете, а я...
- У вас есть второй сын, Нина Петровна, - перебила её Вика спокойно. - Тот самый, которому Антон только что дал полмиллиона. Поговорите с Игорем.
- Да Игорь сам едва концы с концами... - начала было свекровь.
- До свидания, Нина Петровна. Хорошего вам дня.
Она нажала отбой и дала себе тридцать секунд, чтобы успокоиться. Затем набрала Игоря.
Деверь ответил быстро и бодро — видимо, думал, что звонит брат.
- Игорь, привет. Это Вика. Разговор короткий. С этого месяца ты начинаешь возвращать долг. Двадцать тысяч в месяц, стабильно. И больше к Антону за деньгами не обращаешься — ни по какому поводу.
- Вика, ты серьёзно? - голос Игоря сразу стал другим, настороженным. - Это наши с братом дела, ты-то куда лезешь?
- Лезу туда, куда должна была залезть три года назад, - ответила она. - Это мои деньги тоже, Игорь. Я работаю, и я имею право знать, куда они идут. Если через месяц не будет первого платежа — мы идём в суд.
Это был блеф. Но Игорь об этом не знал.
- Да ты с ума сошла из-за каких-то копеек! - рявкнул он.
- До свидания, Игорь.
Следующие несколько недель были тяжёлыми. Свекровь писала Антону длинные обиженные сообщения, в которых жаловалась на бессердечную невестку, которая настроила сына против матери. Игорь позвонил брату и устроил скандал, обвиняя его в том, что тот окончательно попал под каблук. Несколько дней Антон ходил по квартире с виноватым и потерянным видом, избегая разговоров.
Однажды вечером он остановился на кухне, где Вика читала книгу, и сказал:
- Мама снова звонила. Плакала. Говорит, что я её бросил.
Вика отложила книгу и посмотрела на него.
- Антон, твоя мама в порядке. У неё есть пенсия, есть дача, есть второй сын. Она плачет, потому что привыкла, что этот способ работает. Ты не обязан чувствовать себя виноватым за то, что начал жить нормально.
- Легко говорить, - вздохнул он.
- Тяжело. Я знаю, что тяжело, - Вика встала и обняла его. - Но потерпи ещё немного. Вот увидишь — они справятся.
Прошло три месяца. И действительно — все справились.
Игорь, поняв, что угроза судом серьёзная, уже на второй месяц перевёл пятнадцать тысяч. Не двадцать, как договаривались, но уже что-то. Выяснилось, что работу он нашёл довольно быстро — устроился менеджером в небольшую транспортную компанию. Оказывается, когда халява заканчивается, человек внезапно обнаруживает в себе способности, о которых раньше не подозревал.
