Татьяна шла по коридору медленно, чеканя шаг босыми пятками. Она задела плечом вешалку — куртка Артёма с шуршанием упала на пол. Она даже не посмотрела вниз. Просто перешагнула через неё, наступив на рукав, как на грязную тряпку. Внутри неё клокотала лава.
Она подошла к кухонной двери и замерла на секунду. За тонкой перегородкой звучал очередной тост, звон стаканов и какой-то пошлый рэп. Они чувствовали себя королями мира. Они думали, что «женщина в спальне» — это просто досадная помеха, фоновый шум.
Татьяна положила ладонь на ручку двери. Металл был тёплым. Она глубоко вдохнула этот смрадный воздух и резко, со всей силы, нажала на ручку, толкая дверь ногой.
Дверь распахнулась с грохотом, ударившись о холодильник и оставив на эмали вмятину. Свет ударил в глаза, на мгновение ослепив её, но через секунду картинка сфокусировалась, вызывая желание немедленно что-нибудь разбить.
— Вечеринка окончена, — произнесла она тихо, но её голос прорезал шум, как лезвие бритвы.
Картина, открывшаяся ей, была отвратительна в своей банальности, но от этого не менее тошнотворна. Кухня напоминала притон, в котором уже неделю не проветривали. Густые клубы пара от вейпов висели под потолком плотным сизым одеялом, сквозь которое тускло пробивался свет люстры. На столе, среди луж пролитого виски и колы, валялись объедки пиццы, засохший сыр, скомканные салфетки и гора окурков от стиков, которые почему-то складывали прямо в её любимое блюдце для варенья.
Трое мужчин сидели, развалившись на стульях, словно мешки с картошкой. Артём, её законный муж, сидел спиной к двери, дирижируя вилкой в такт грохочущему биту. Напротив него, раскрасневшийся и потный, сидел Сергей — причина этого ночного кошмара. Его рубашка была расстёгнута почти до пупа, открывая вид на волосатую грудь, а глаза были мутными и масляными. Третий, какой-то незнакомый парень с жидкой бородкой, дремал, положив голову на сложенные руки, прямо рядом с коробкой из-под пиццы.
Музыка орала так, что появление Татьяны заметили не сразу. Чёрный цилиндр колонки вибрировал в центре стола, как злобное божество, которому они приносили жертвы в виде собственного здоровья и спокойствия соседей.
— О-па! — первым среагировал Сергей. Он прищурился, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на её силуэте в дверном проёме. Его лицо расплылось в липкой, сальной улыбке, от которой Татьяну передёрнуло. — Тёмыч, смотри, какая фея к нам спустилась! В таком прикиде... ммм... А мы тут думали, ты спишь, принцесса.
Артём медленно, словно его шея заржавела, повернул голову. Его глаза, обычно серо-голубые, сейчас казались двумя чёрными дырами, заплывшими хмелем. Он попытался изобразить непринуждённость, но вышло жалко — уголок рта дёрнулся, а вилка в руке дрогнула, уронив кусок маринованного огурца на пол.
— Тань, ну чё ты начинаешь? — его голос был тягучим, пропитанным фальшивым дружелюбием и плохо скрываемым раздражением. — Мы же тихо сидим, культурно... Ща песню дослушаем и...
Татьяна не ответила. Она даже не посмотрела на него. В её поле зрения существовал только один объект — чёрный, вибрирующий цилиндр колонки, изрыгающий басы, от которых дрожала ложка в кружке с недопитым чаем. Она сделала шаг вперёд. Ещё один. Её босые ступни прилипали к полу — линолеум был залит чем-то сладким и липким, вероятно, колой, смешанной с пеплом. Крошки от чипсов впивались в нежную кожу стоп, но она не чувствовала боли. Только холодную, расчетливую решимость.
Она прошла мимо Сергея, который попытался было схватить её за руку, бормоча что-то про «штрафную рюмку». Татьяна дёрнула плечом так резко, что его пальцы соскользнули, и он едва не потерял равновесие.
Оказавшись у стола, она не стала искать кнопку выключения. Это было бы слишком вежливо. Слишком долго. Её пальцы, побелевшие от напряжения, нащупали толстый провод зарядки, тянувшийся к розетке над столешницей, как пуповина, питающая этого монстра.
Рывок.
