Она встала из-за стола, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Диалог с глухим зашел в тупик, и стена непонимания между ними стала толщиной с крепостной вал.
Юлия глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Воздух на кухне стал тяжелым, словно перед грозой, и пах не утренним кофе, а безысходностью и тем самым пыльным дачным свитером, который Денис так и не выпустил из рук. Она понимала, что криком здесь ничего не решишь. Муж был забаррикадирован в своем мирке, где сыновний долг измерялся литрами пролитого пота, а любое удовольствие считалось предательством.
— Денис, послушай меня, — начала она тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я предлагаю тебе последний вариант. Самый разумный. Я сейчас же, при тебе, открываю приложение банка. Я перевожу твоей маме пятьдесят тысяч рублей. Пятьдесят, Денис! На эти деньги она может нанять целую бригаду рабочих из соседней деревни. Они перекопают ей огород вдоль и поперек, выдернут каждый сорняк, соберут жуков вручную и сложат урожай в погреб. А еще я закажу ей доставку фермерских овощей на всю зиму. Лучших овощей, экологически чистых, с сертификатами.
Денис смотрел на нее исподлобья, и в его взгляде читалось глухое, тупое отторжение. Он мотал головой еще до того, как она закончила фразу.
— Ты не слышишь меня, Юля. Ты вообще ничего не слышишь, — он говорил медленно, как говорят с душевнобольными. — Какие рабочие? Какие сертификаты? Маме не нужна подачка! Ей не нужны чужие люди на её земле. Для неё огород — это храм. Туда нельзя пускать наемников за деньги. Это осквернение! Ей нужно, чтобы это делали МЫ. Её дети. Её кровь.
— Да какая к черту кровь?! — не выдержала Юлия. — Это картошка! Обычный крахмал в кожуре! Ты возводишь овощ в культ! Ты понимаешь, что она просто питается твоей энергией? Ей не важен результат, ей важен процесс твоего унижения! Ей нужно видеть, как ты, взрослый мужик, начальник отдела, ползаешь перед ней в грязи, вымаливая прощение за то, что посмел жить лучше неё!
— Заткнись! — рявкнул Денис, ударив кулаком по столу так, что подпрыгнула сахарница. — Не смей так говорить о матери! Она жизнь на нас положила! А ты... Ты просто эгоистка. Ты хочешь купить откупную, как в церкви? Не выйдет. Любовь не покупается переводами на карту. Любовь доказывается делом.
Юлия смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается ледяная пустота. Смысл слов иссяк. Перед ней сидел не муж, а фанатик.
— Хорошо, — сказала она ледяным тоном, беря в руки телефон. — Если ты выбираешь быть крепостным крестьянином — это твое право. Но я не давала обета страдания. Я лечу на море. Одна. Прямо сейчас я вызываю такси в аэропорт. Чемодан у меня собран, документы на руках. А ты можешь ехать хоть в ад, хоть на грядки.
Она разблокировала экран и нажала на иконку приложения такси. Но не успела она ввести адрес, как Денис вдруг криво усмехнулся. Эта улыбка, полная злого торжества, заставила Юлию замереть.
— Не трудись, — бросил он, лениво откинувшись на спинку стула. — Никуда ты не поедешь.
— Это мы еще посмотрим, — фыркнула она, набирая «Аэропорт».
— Я отменил трансфер, Юля. Еще вчера вечером, — спокойно произнес Денис, наблюдая за её реакцией. — Я позвонил в компанию и аннулировал заказ. И в отеле я тоже снял бронь. Написал, что у нас форс-мажор, семейные обстоятельства. Деньги, конечно, вернут не все, штраф удержат, но это мелочи. Главное, что лететь тебе некуда и не на чем.
Телефон выпал из рук Юлии и с глухим стуком ударился о столешницу. Она смотрела на мужа, не веря своим ушам. Мир вокруг на секунду пошатнулся.
— Ты... что сделал? — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Ты отменил мою бронь? Без моего ведома?
— Нашу бронь, — поправил он жестко. — Мы семья, Юля. Мы все делаем вместе. Я знал, что ты начнешь истерить, брыкаться, качать права. Ты же упрямая, как ослица. Поэтому я решил взять ответственность на себя. Я отрезал тебе пути к отступлению. Чтобы ты не наделала глупостей. Теперь у нас только один путь — на дачу. Билетов нет, отеля нет. Всё.
