ТИШИНА И ПОКОЙ КАК ЦЕННОСТЬ
Сравнение стихотворения А.С. Пушкина с репродукцией картины. На примере стихотворения «Туча» и репродукции картины И.И. Левитана «Вечерний звон»
(начало)
Сразу оговоримся: И. И. Левитан не создавал иллюстраций к стихотворению А. С. Пушкина. И сравнивать поэтический текст с живописным полотном – вовсе не значит искать у них сходство сюжетов. Смысл сопоставления может быть только в том, чтобы показать, как разные виды искусства (литература и живопись) и разные жанры (лирическое стихотворение и пейзаж) умеют создавать и передавать настроение и говорить со зрителем и читателем на универсальном языке чувств.
Сравнивая эти произведения, мы сможем увидеть, что и для поэта, и для художника ТИШИНА и ПОКОЙ и в мире природы, и как душевное состояние, – это большая ценность. Но в мире, созданном Пушкиным, – это лишь мечта, а в мире Левитана – достигнутая реальность.
Итак, для лирического героя стихотворения «Туча» ПОКОЙ – это лишь мечта, к которой он стремится, которую он лелеет в душе, наблюдая на небесными переменами.
Первая и третья строфы, которые охватывают и окольцовывают стихотворную ткань, – это эмоционально яркие призывы к небу (туча является лишь его персонификацией) покончить с непогодой и грозой.
Первая же строчка первой строфы («Последняя туча рассеянной бури!») - это не констатация факта, но начавшееся обращение к ТУЧЕ, которое сразу дает ей характеристику как самой упорной, не желающей очистить небо окончательно, – ведь она ведет себя агрессивно – «несется» по небу. Это обращение ВРЕМЕННО прерывается во второй строфе описанием бурного поведения ТУЧИ (тут всё, чем славится непогода: и ветер, и молния с громом, и ливень), чтобы продолжиться в последней строфе эмоционально жестким требованием: «Довольно, сокройся!». Лирический герой с облегчением провожает уходящую ТУЧУ взглядом, отмечая, что ветер – как оставшаяся примета непогоды – служит теперь делу установления ПОКОЯ: он «гонит» ТУЧУ «с успокоенных небес» и по пути даже «ласкает листочки древес».
Картина мира, которая разворачивается в этом стихотворении, – это своеобразное противостояние ЧЕЛОВЕКА и НЕБЕС. Лирический герой напряженно наблюдает за небесными переменами и словно страстно молится и заклинает оставшуюся на небе упорную тучу, противопоставляя ее огромному очистившемуся после грозы пространству.
Его троекратное:
Одна ты несешься…
Одна ты наводишь…
Одна ты печалишь…
напоминает магический «Там-Там» во Вступлении к «Руслану и Людмиле»:
ТАМ чудеса: ТАМ леший бродит […]
ТАМ на неведомых дорожках […]
Избушка ТАМ на курьих ножках […]
ТАМ лес и дол видений полны;
ТАМ о заре прихлынут волны…
Из того, что затем говорит лирический герой (приписывая именно ТУЧЕ и стремление тотально закрыть небо, и молнию с громом, и ливень), мы понимаем: он был свидетелем этой ужасной непогоды – он знает ее не со слов!
Лирический герой провожает ТУЧУ взглядом, перечисляя все ОБОБЩЕННЫЕ приметы конца бури:
Пора миновалась,
Земля освежилась,
и буря промчалась.
Опять создается впечатление, что он убеждает сам себя, потому что если это УЖЕ так, зачем требовать от ТУЧИ: «Довольно, сокройся!» – так требуют, когда не до конца уверены в победе.
В итоге ясно одно: лирический герой жаждет ПОКОЯ, ясного неба, умиротворенности – как в природе, так и в душе.
(*Вряд ли можно привязывать настроение, которым проникнута картина мира в этом стихотворении, к конкретно-историческим событиям или фактам личной биографии поэта. Текст любого значительного произведения – всегда много шире и универсальнее тех реалий, которые послужили поводом к его созданию: именно в этом его непреходящая актуальность.)
PROсвет | Подписаться
