Я помню, как умирала в первый раз.
Мне было двадцать три, и я стояла посреди съемной квартиры с двумя чемоданами и пониманием, что человек, с которым я собиралась прожить всю жизнь, выбрал другую. Не лучше. Не красивее. Просто — другую. И я падала на пол этой чужой квартиры, из которой завтра съеду неизвестно куда, и думала: всё. Это конец. Дальше нет ничего.
Дальше была бабочка. Но я этого не знала.
Я умирала во второй раз, когда мне позвонил папа и сказал, что маму увозят в реанимацию. Я ехала по ночному городу и договаривалась с Богом, в которого не верила: возьми что угодно, только не её. Мама выжила. А я — умерла. Та девочка, которая считала, что самое страшное — это несданный экзамен или лишний килограмм.
Дальше была бабочка. Но я этого не знала.
Я умирала снова, когда держала в руках тест с двумя полосками и понимала, что совершенно не готова. Что у меня нет мужа, нет стабильности, нет той картинки из Запретграмма, где счастливая пара на фоне детской кроватки. Есть только я, мой страх и крошечное существо внутри, которое не спрашивало разрешения появиться.
***
Мы все были гусеницами. А потом наступало «потом».
Та девушка с чемоданами на съёмной квартире - она действительно умерла. На её месте появилась другая — которая научилась засыпать одна и не бояться тишины. Та, что сидела в коридоре реанимации - её больше нет. Вместо неё — женщина, которая знает цену каждому дню. Которая не откладывает "на потом" разговоры с теми, кого любит. А та, что смотрела на тест с ужасом - растворилась в бессонных ночах и первой улыбке, которая была адресована только ей. Теперь на её месте — мама, которая не идеальна, но которая каждый день встаёт и делает невозможное.
Бабочка не помнит, что она была гусеницей. Это милосердие природы.
Но мы — помним. И в этом наша сила.
Мне сейчас тридцать два. Я сижу на балконе, пью остывший кофе и смотрю, как сын строит башню из кубиков. Скоро она упадёт — я это знаю. Он расплачется, решит, что это катастрофа, конец света. И я обниму его и скажу: всё хорошо, солнышко. Мы построим новую.
То, что гусеница считает концом света, мы называем бабочкой.
А то, что ты сейчас считаешь концом своего мира — однажды назовёшь началом настоящей жизни. Просто потерпи. Просто дыши. Просто доверься процессу, который больнее всего на свете и прекраснее всего на свете одновременно.
Ты не умираешь.
Ты рождаешься.
И скоро полетишь.
© Твой мир, твои слова
