Публикация от 30 июля 2026

История мужчины из Тульской области Время от времени память возвращает меня в далекий 1943 год, когда со мной произошло нечто невероятное. Но расскажу все по порядку. После первого ранения под Красным Бором прибыл я первого мая в инженерно-саперный батальон 46-й стрелковой дивизии на Ленинградском фронте. Жили мы в землянках, вырытых в насыпи железной дороги, откуда каждый вечер уходили на передний край в нейтральную зону обороны менять зимние белые противопехотные мины на зеленые летние. Дело это было опасное, особенно если учесть, что ничейная земля оказалась буквально перепахана взрывами бомб и снарядов и представляла хаотическое скопление поваленных деревьев, разбитых ящиков для снарядов, исковерканного оружия и просто разного хлама. Время было тревожное, на обучение отводилось всего два-три дня, и почти каждое утро, возвращаясь с задания, мы несли несколько раненых товарищей: порой без ноги, без руки, с выбитыми глазами. И каждый из нас знал, что в следующий раз несчастье может случиться и с ним. В конце мая в роту пришел солдат по фамилии Смирнов, окончивший строительный институт только весной сорок первого. Воевал он в стрелковой роте, дважды был ранен. Из нашего взвода выбыл лейтенант, и многие хотели, чтобы комвзвода стал образованный Смирнов, и тот, чтобы занять офицерскую должность, готовился к аттестации. Как раз накануне аттестации мы уговаривали Смирнова не ходить с нами на ночное задание. Но он уперся: «Пойду». Я заметил в его лице что-то нехорошее, какой-то тревожный знак, но постарался отогнать эти мысли. В ту ночь мы ставили противотанковые мины ЯМ-5, по две в одну лунку. Передвигались согнувшись и ползком: место было уж больно открытое. Я увидел, что Смирнов, закончив копать яму, стал опускать в него ящик-мину, и решил помочь ему. Не успел я доползти, как раздался страшный взрыв. Меня отбросило в сторону. Над воронкой стоял сизый дым сгоревшего тола. В образовавшейся воронке мы нашли остатки от приклада карабина, каблук от сапога и кисет с махоркой. Был человек - и в момент исчез с лица земли. Через день-два перед выходом на задание я снова заметил что-то тревожащее меня в лице одного из солдат. Предчувствие мое подтвердилось: ему оторвало ступню. А дальше пошло-поехало, я стал бояться себя, а в роте меня прозвали злым пророком. Я начал сторониться ребят, а сам даже перестал смотреться в зеркальце, боясь разглядеть в нем знак несчастья. В ночь на первое июля меня ранило пулей из крупнокалиберного пулемета. Я попросил солдата, по фамилии Коротич, проводить меня в санитарную роту. Через 12 дней получил от Коротича письмо. Он писал, что я спас ему жизнь, взяв сопровождающим. Попав в засаду на нейтральной полосе, рота в упор была расстреляна немцами. Лишь один истекающий кровью солдат приполз в траншею. Прошло много лет, но такое забыть невозможно.