Публикация от 4 февраля 2026

«Я выходила замуж лысой»: откровенная история борьбы с раком и стигмой Екатеринбурженка Ира Удюрминская рассказала о жизни с онкологией. Рак + одиночество = приговор? История, которая говорит «нет». 4 февраля — Всемирный день борьбы против рака. В Екатеринбурге на медиаэкране на улице Радищева, 27 появится фотопортрет Иры Удюрминской, героини проекта «Химия была, но мы расстались». Онкология: о чем молчат в кино Жила в Екатеринбурге девушка. Закончила школу, поступила в вуз. И вдруг на четвертом курсе начала стремительно худеть. Ире Удюрминской было всего 22 года, когда пришли первые признаки болезни «За лето я потеряла 10 килограммов. И, естественно, меня это совсем не расстроило, — говорит Ира. — Как любая нормальная 22-летняя девушка я радовалась, что, наконец-то, ем и не толстею». Не обращая внимания на резкую потерю веса, получив диплом, девушка на восемь месяцев поехала на стажировку в Израиль — учиться моушен-дизайну. И… сначала было легкое недомогание. «А через месяц в Израиле я начала чувствовать постоянную слабость, вечную усталость, потом появился непреходящий кашель, — вспоминает Ира. — И опять я находила какие-то внешние причины — учебная нагрузка до 10 часов в день, кондиционер при жаре на +16 градусах, недолеченная простуда. Я, как и многие, была человеком, который считает, что все само пройдет». Не прошло. «Я молилась — лишь бы не туберкулез» Тревогу Ира забила, когда воспалился лимфоузел. Терапевт прописал антибиотики. Но люди, которые не любят лечиться, чаще всего не готовы и таблетки пить просто так. Поэтому Ирина настояла на том, чтобы сдать анализ крови. Врачи направили пациентку и на флюорографию. «Затемнение в средостении напугало докторов. После этого было УЗИ. И мне тогда сказали, что возможны три варианта. Это либо очень сильная инфекция, либо туберкулез, либо лимфома. Я не знала, что такое лимфомы, и молилась — лишь бы не туберкулез. Молитвы мои были услышаны», — Ира грустно улыбается. После того, как девушке сделали биопсию, был поставлен диагноз — лимфома Ходжкина. — Ты помнишь тот момент, когда услышала свой диагноз? — Да. Врач, который мне его озвучил, не говорил по-русски. И когда я услышала на английском «лимфогранулематоз», поняла, что ни черта не поняла. Меня это напугало. А после слов о том, что потребуется химиотерапия, перестала понимать вообще любую речь. Мне было очень страшно. Почему я? Я такая молодая, я еще хочу жить. — А какие-то ответы на эти вопросы ты находила? Может быть, не тогда, а позже? — Я не верю… не верила в психосоматику. Когда мне говорили об этом, я страшно злилась — такого не может быть. Безусловно, нет никаких научных доказательств, но сейчас думаю, что именно психосоматика имеет место. И генетика, потому что после постановки диагноза оказалось, что у меня в семье в достаточно близком кругу со всех сторон очень много онкологии. Наедине со страшным диагнозом Ира оказалась одна и в чужой стране. Но, как она сама говорит, ей опять повезло: «Закончить стажировку раньше срока можно было только заплатив неустойку — 10 тысяч долларов. А с моим диагнозом — бесплатно». Она вернулась в Екатеринбург, где после дополнительной диагностики врачи диагноз подтвердили и уточнили — третья стадия. «Мы поженились между курсами химиотерапии» При раке третьей стадии пятилетняя выживаемость достигает 80 процентов. Ире врачи говорили о 85-процентном шансе выжить после химиотерапии. Но ее эта цифра только раздражала, потому что звучала не очень оптимистично и не позволяла думать об остальных 15-ти. «Конечно, врачи говорили, что все может ограничиться четырьмя очень сильными курсами химиотерапии. И два последних будут полегче», —говорит Ира. В итоге их было шесть. И между ними — свадьба. — Сколько времени ты проводила в больнице? — Каждый курс длился две недели. Но в больнице я находилась иногда и дольше, поскольку нельзя выписывать, пока организм более или менее не восстановится. Чтобы врачи могли меня на неделю отпустить домой и быть спокойными, что эти семь дней проживу нормально.