Он писал стихи в Петербурге, выступал на литературных вечерах и поднимал останки бойцов Великой Отечественной из земли. А потом отложил блокнот, взял автомат и ушёл на СВО — потому что понял: его страна в опасности.
Аксель Кобокки (он же Александр, он же ефрейтор с позывным Шашка) успел повоевать в эвакуации, в штурмовиках, в миномётной батарее. Был ранен, но тащил на себе товарища, чудом не попал в плен. При этом он остаётся поэтом — просто стихи стали рождаться реже. Потому что на войне, признаётся он, хочется писать не о боях, а о мире. О молоке, которое убегает на кухне. О кошке, оставленной дома. О быте, который стал ценнее иллюзий.
До войны он занимался поисковой деятельностью — поднимал останки красноармейцев в Ленинградской области. «Это для меня свято», — говорит он. Однажды нашёл фотографию: два улыбающихся бойца. Кто они, выжили ли — неизвестно, но снимок тот часто вспоминался уже на СВО.
Последнее стихотворение Шашка посвятил Николаю Гумилёву — поэту и воину, добровольцу Первой мировой, дважды георгиевскому кавалеру. Он думал о нём, когда уходил из петербургских клубов в окопы? Думал. Но главным движущим мотивом было не подражание. А то, что Родина нуждалась в нём. И он не смог поступить иначе.
🙏 береги себя, братец!
