«В течение многих-многих лет я слышал от него фразу, обращённую ко мне или к другим людям: “Солнце мое!” или “Солнце мое любимое!”. И конечно, те, к кому была обращена эта фраза, тут же расцветали и начинали сиять, как солнце
Стоило кому-то заболеть в театре — можно было не сомневаться, что он побеспокоится о здоровье, навестит, узнает, нет ли в чем нужды. Во всех неприятностях, болезнях или бытовых неурядицах его легко можно было о чем-то попросить и на его помощь всегда можно было рассчитывать...
Он любил и умел “подать” себя, любил красиво одеваться. Его нельзя было представить, как Симонова или Папанова, прячущимся от всеобщего внимания под кепочкой. Он всегда выглядел концертно. Он купил себе енотовую шубу. Мужчина в шубе — на другом это выглядело бы странно — а ему она очень подходила. Ему вообще шли шикарные, роскошные вещи, и он всегда “смотрелся” на фоне дворцов, богатых интерьеров, он был оттуда родом...»
О Владиславе Стржельчике
Из книги Рудольфа Фурманова
"Из жизни сумасшедшего антрепренера"
Советский КиноЭкран в МАХ
