Она собрала вещи за один вечер, пока он был на работе. Не в порыве, не после скандала, просто в какой-то обычный четверг решила, что всё, хватит. Складывала аккуратно, даже погладила пару рубашек, которые лежали неглаженые с прошлой недели, сама не понимая зачем. Написала записку и три раза её переписывала, потому что первый вариант был злой, второй жалобный, а хотелось нормальный. В итоге оставила три строчки без единого упрёка. И вот что она рассказывала потом: самым тяжёлым оказалось не собрать сумку и не написать записку, а выйти из квартиры и закрыть дверь своим ключом, зная, что открывать этим ключом она больше не будет. Она стояла на площадке минут пять с ключом в руке. Потом положила его в почтовый ящик, как договаривались когда-то на случай потери, и пошла вниз пешком, потому что лифт вызывать было почему-то невыносимо. Он приехал в девять, прочитал записку, набрал её номер, она не взяла. Он звонил ещё раз двадцать в тот вечер. А она сидела у подруги на кухне и смотрела на телефон, который лежал экраном вниз, и первый раз за два года чувствовала не боль, а тишину. Не облегчение, не радость, именно тишину. Как будто в голове наконец выключили фон, который она перестала замечать, потому что он был всегда.
Слово Мужчины
