Шепотом. Рассказы.
MAX ·
— Твоя мать в наш дом больше не ступит, от нее пахнет бедностью! — звонкий, надтреснутый голос Карины хлестнул по тишине просторной гостиной больнее пощечины.
Она стояла посреди холла, демонстративно брезгливо прижимая к носу тонкий платок, пропитанный селективным французским парфюмом. За ее спиной сквозь панорамные окна лился холодный осенний свет, заливая идеально натертый мрамор, хромированные детали дизайнерской мебели и дорогую лепнину под трехметровыми потолками.
— Повтори, — глухо отозвался Артем. Он сидел в глубоком кожаном кресле, не шевелясь, и только пальцы, сжавшие край фарфоровой чашки, побелели до синевы.
— А что повторять? Ты прекрасно слышал! — Карина нервно дернула плечом, скрестив руки на груди. — Она приезжает сюда и приносит с собой этот ужас. Старое драповое пальто, пахнущее нафталином и сырым подвалом! Застиранные платки, банки с мутным вареньем, обернутые в пожелтевшую газету. Зачем она их сует на нашу мраморную столешницу? Ты видел, в чем она пришла? В стоптанных сапогах, которые скрипят при каждом шаге! А эти ее вечные вздохи: «Ой, деточки, сколько же вы за коммуналку отдаете, это ж целое состояние». Мне стыдно перед соседями, Артем! Вчера Лидия Сергеевна с третьего этажа встретила ее в лифте. Знаешь, как она на нее посмотрела? С жалостью! На нас смотрят с жалостью!
— Она привезла малину, — тихо сказал Артем. Его голос звучал ровно, пугающе ровно, но внутри поднималась тяжелая, темная волна. — Малину с кустов, которые сама сажала, когда мне было семь. Она ехала три часа на пригородном автобусе, чтобы просто увидеть внука и передать нам это чертово варенье.
— И ты считаешь это нормальным? — Карина взмахнула руками, на ее запястье блеснул тонкий золотой браслет. — В наш век есть курьеры, супермаркеты премиум-класса, где любая ягода лежит круглый год! Ее никто не просил тащиться через весь город с клетчатой сумкой. Она похожа на нищенку с вокзала! И этот ее запах... Он буквально въелся в шторы. Я полдня проветривала гостевую спальню и вызвала клининг. С меня хватит, Артем. Либо ты объясняешь ей, что ее место в ее двушке на окраине, либо... либо я не знаю, как мы дальше будем жить в этом доме. Наш дом — это статус. А от твоей матери пахнет нищетой, поражением и дешевым хозяйственным мылом.
