ловой.
«Мой муж говорит, что этот ребенок не его». Доктор не скривилась.
Она не осудила.
Она просто попросила меня лечь.
Гель был холодным.
Экран загорелся.
Я затаила дыхание.
Сначала появилась тень.
Затем крошечная точка начала двигаться.
Потом сердцебиение.
Сильное.
Быстрое.
Живое.
Я закрыла рот рукой и заплакала.
«Привет, моя любовь», — прошептала я.
Врач слегка улыбнулась.
Но затем она немного подвинула датчик.
Ее улыбка исчезла.
Она нахмурилась.
Она увеличила изображение.
Она снова проверила дату моих последних месячных.
Затем она посмотрела на мою медицинскую карту.
«Миссис Лаура… когда вы сказали, что ваш муж сделал вазэктомию?»
Мне стало холодно.
«Два месяца назад».
Она не ответила.
Она увеличила изображение еще больше.
Сердцебиение все еще было слышно.
Но было что-то еще. Что-то, что заставило врача остановить аппарат и стать совершенно серьезной.
«Что случилось?» — спросила я, стараясь сесть. «С моим ребенком все в порядке?» Врач понизила голос.
«С вашим ребёнком всё в порядке. Но мне нужно, чтобы вы выслушали это спокойно». В этот момент дверь открылась без разрешения.
Вошёл Диего, а за ним Паола.
«Прекрасно», — сказал он. «Теперь врач наконец-то сможет сказать мне, сколько недель беременности у ребёнка этого другого мужчины».
Врач медленно повернулась к нему.
Она посмотрела на Паолу.
Л Затем он снова посмотрел на экран.
И сказал:
«Господин Диего, прежде чем снова обвинять свою жену… вам нужно посмотреть, что здесь происходит».
