Публикация от 4 апреля 2026

кулак, виток за витком, ощущая приятную тяжесть и знакомую фактуру кожи. Пряжка звякнула о кафель пола, но я не обратил на это внимания, потому что мои кулаки сейчас были надёжнее любого оружия. «Ты думаешь, что ты мужчина?» — спросил я очень тихо, подходя к нему вплотную, так что он упёрся спиной в раковину. «Ты думаешь, что бить слабую женщину, которая не может тебе ответить, — это проявление силы?» Игорь судорожно сглотнул, и я увидел, как капли пота выступили у него на лбу. «Я тебя засужу», — взвизгнул он, пытаясь ударить меня пряжкой наотмашь. «Я сниму побои, ты сядешь, старый дурак. У меня связи в прокуратуре». Он замахнулся, но для меня его движения были замедленными и неуклюжими, как у пьяного ребёнка. Я легко перехватил его руку в полёте, сжал запястье так, что хрустнули кости, и он выронил ремень, взвыв от боли. «Ты прав, Игорь», — сказал я, глядя, как он оседает на пол, пытаясь вырвать свою руку из моего стального захвата. «Трибунал действительно будет, но прокурором, судьёй и исполнителем приговора сегодня буду я». Я резко дёрнул его на себя и нанёс короткий удар под дых, выбивая из него воздух и остатки наглости. Игорь согнулся пополам, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. И в этот момент он понял, что его деньги, связи и лоск здесь не имеют никакой власти. Здесь, в этой ванной, действовали другие законы — первобытные и жестокие законы справедливости. «Ты любишь боль?» — спросил я, наклоняясь к его уху, пока он хрипел, пытаясь вдохнуть. «Тебе нравится смотреть, как другим больно? Так давай я покажу тебе, что такое настоящая боль, которую невозможно терпеть».