седке, что Анна всегда была нервной и что сейчас все обязательно пройдет.
Анна лежала, глядя в потолок машины скорой помощи и слушая. Именно в этот момент, когда отказали ноги, когда прозвучало слово «инсульт», она вдруг отчетливо поняла: семьи не существует больше. Внутри что-то оборвалось окончательно и беззвучно.
Двери машины закрылись, скорая помощь двинулась. И лишь когда двор исчез за поворотом, Анна впервые ощутила не страх, а холодное, четкое осознание. Если она выйдет из этой ситуации, возвращаться будет уже не к кому.
В приемном отделении ей быстро подключили мониторы, установили капельницу. Анна лежала одна в холодной палате. Она ощущала ужас от всего происходящего, от того, как оказалась абсолютно одинокой и никому не нужной.
Ей сделали МРТ, взяли кровь — множество разных пробирок, проверили давление, реакцию зрачков, рефлексы. Ноги по-прежнему не функционировали. Медсестры говорили кратко и по делу. Прошел, возможно, час или два — время потеряло четкость.
Дверь палаты открылась. Вышел невролог, мужчина примерно пятидесяти лет. Он дружелюбно улыбнулся, присел рядом и внимательно посмотрел ей в глаза. «Анна Сергеевна, — начал он спокойно. — У вас нет признаков инсульта».
Она смотрела на него, пытаясь понять. «Так что же это тогда?» Он сделал паузу....
