Шепотом. Рассказы.
MAX ·
нет?
— Всё изъяли на досмотре.
— Значит, будешь отрабатывать, чтобы вещи получить, — Баба Варя достала из-под матраса пачку «Примы», неторопливо прикурила от зажигалки, которую прятала в кулаке. — У нас свои порядки, цыпа. Не московские. Сказали с тобой разобраться.
Василиса прошла к угловой койке, села, не снимая ботинок. Женщины вокруг переглядывались, но молчали — никто не подошёл, не спросил, как зовут, откуда родом. Она чувствовала их взгляды — колючие, настороженные, как у собак, которые чуют запах чужака и ждут команды.
Прошло около часа. За окном стемнело, в камере зажгли верхний свет..
тусклый, жёлтый, от которого начинала болеть голова и рябить в глазах. Василиса сидела неподвижно, сложив руки на коленях, и смотрела в одну точку на противоположной стене, где трещина в штукатурке напоминала перевёрнутую звезду. Она слышала, как за её спиной шептались, кто-то ходил, звенела кружка.
— Баба Варя, — раздался голос с верхней койки. — Может, не надо? Ну её, воронежскую, пусть спит.
— Молчать, — ответила Баба Варя, и голос её стал жёстким, как сталь. — Порядок есть порядок. Не я его придумала, но я за него отвечаю.
Она поднялась, достала из-под матраса что-то маленькое, зажала в кулаке. Подошла к Василисе. Женщины замерли — та самая тишина, о которой думала Василиса в автозаке, наступила.
— Вставай, — приказала Баба Варя.
Василиса встала.
— У нас в камере каждый новенький проходит проверку. Отвечаешь за себя. Если ты не воровка и не мокрушница — докажи.
Баба Варя разжала пальцы. На её ладони лежала старая опасная бритва без рукоятки — кусок лезвия, обмотанный синей изолентой, с которого давно стёрлись все надписи.
— Возьми.
— Зачем? — спросила Василиса, не двигаясь.
— Прописка такая. Или ты режешь меня, или я режу тебя. Или ты отказываешься — тогда будешь жить в сортире, пока не передумаешь. А там, в сортире, крысы размером с кошку. Ласковые, но голодные.
Женщины замерли. Молодая девчонка, что плакала на этапе, всхлипнула громко и закрыла лицо ладонями. Блондинка с затравленным взглядом отвернулась к стене.
Василиса смотрела на бритву.
