Шепотом. Рассказы.
MAX ·
✨✨✨✨✨✨✨
Про Леру
«Ваша дочь не больна… это ваша невеста обрила её налысо», — закричал вслед мальчишка.
Виктор Сергеев толкал инвалидное кресло своей дочери по аллеям парка. Хруст сухих листьев под колёсами звучал слишком громко… или это тишина между ними делала всё невыносимым.
Лера, его семнадцатилетняя девочка, уже не была прежней. Та, что раньше смеялась и бегала среди деревьев, теперь едва держала голову. Её волосы… длинные, чёрные, блестящие… исчезли. Голова была полностью выбрита. К креслу был прикреплён пакет с капельницей, а её кожа, бледная как бумага, заставляла отца чувствовать, будто жизнь ускользает сквозь пальцы.
— Держись, моя девочка… — прошептал он дрожащим голосом. — Ещё немного… тебе станет лучше…
Но он сам в это не верил.
И вдруг…
Шаги. Быстрые. Босые.
Из-за деревьев выбежал мальчик — худой, грязный, в рваной одежде, с глазами, полными страха… и решимости. Он остановился перед ними, тяжело дыша.
— Она не больна! — выкрикнул он. — Это ваша невеста… она срезала ей волосы!
Мир остановился.
Руки Виктора сжались на ручке кресла.
— Что… ты говоришь?.. — прошептал он.
Лера впервые за дни подняла взгляд. Что-то мелькнуло в её глазах.
— Я видел… — сказал мальчик. — Я живу за вашим домом… и однажды ночью…
— Виктор, не слушай его! — резко прозвучал голос Инны.
Каблуки стучали по дорожке. Она подошла — идеальная, холодная… но её лицо выдавало напряжение.
— Он врёт. Хочет денег.
— Нет… — мальчик покачал головой, почти плача. — Она всегда была добра ко мне… и её мама тоже…
Это имя повисло в воздухе.
— Папа… — прошептала Лера. — Я… что-то помню…
— Это лекарства, милая, — быстро сказала Инна.
— Какие лекарства? — перебил мальчик.
Тишина.
— Какой врач её лечит? — спросил он, глядя прямо на Виктора. — Я слышал… у него долги…
Сердце Виктора сжалось. Всё выбирала Инна.
— Папа… мне казалось… кто-то трогал мою голову ночью…
Инна напряглась. Мгновение. Но достаточно.
— И не только это… — тихо добавил мальчик. — Я видел… как она сжигала волосы… во дворе…
Воздух стал тяжёлым.
— Инна… — медленно произнёс Виктор. — Что происходит?
Она молчала. И это молчание было страшнее слов.
— Я могу показать… — прошептал мальчик.
И в этот момент Виктор понял: возможно… его дочь никогда не была больна.
***
Лера сидела в кресле неподвижно. Только пальцы под пледом дрожали.
Мальчик отступил на шаг. Ждал.
Виктор посмотрел на него впервые внимательно. Худой. Сбитые колени. Рваная куртка не по размеру. Грязные, но очень ясные глаза. Такими глазами не просят милостыню. Такими глазами говорят то, после чего уже нельзя сделать вид, что не слышал.
— Как тебя зовут? — спросил Виктор.
— Мишка.
— Где ты это видел?
Мальчик облизнул пересохшие губы.
— У вас за домом. Там, где гаражи и мусорные баки. Ночью. Она вышла с тазом.
Инна резко вмешалась:
— Виктор, хватит. Лере плохо. Ей нельзя волноваться.
Но Виктор уже слышал не её. Он слышал только одно: «Ей нельзя волноваться». Эту фразу Инна повторяла слишком часто. Когда Лера спрашивала про анализы. Когда просила телефон. Когда пыталась встать с постели. Когда говорила, что таблетки делают её ватной. Каждый раз Инна говорила мягко. Заботливо. И каждый раз после этого Лера становилась ещё тише.
— Домой, — сказал Виктор.
Инна шагнула к креслу.
— Я с вами.
— Нет.
Он произнёс это спокойно. Оттого прозвучало страшнее.
Инна замерла. На дорожке было тихо. Только где-то дальше скрипнули качели.
— Виктор, ты совершаешь ошибку.
Он поднял на неё глаза.
— Ошибку я, кажется, совершаю уже несколько месяцев.
Он взялся за ручки кресла. Мишка пошёл рядом.
Инна ещё несколько секунд стояла на месте. Потом каблуки снова застучали. Но уже позади. Она не ушла. Она шла за ними. Виктор это слышал.
***
Дом встретил их тем же, чем и всегда. Слишком чистой прихожей. Тишиной. Запахом лекарств и какого-то сладкого парфюма Инны. На вешалке висело его тёмное пальто, шарф Инны и старая Лерина куртка с оторванной пуговицей. Эту пуговицу Лера всё собиралась пришить сама. Так и не пришила. От одного взгляда на неё у Виктора сжало грудь.
Он завёз кр
