Публикация от 19 марта 2026

Начало истории 👉 Он женился на ней из-за жалости Нина побелела. Витька Косой был. До Алексея. Один раз, глупая, семнадцатилетняя, повелась на его ухаживания в клубе. Но с Алексеем у нее было чисто, в первый раз по-настоящему. Или не в первый? Она сама уже запуталась в сроках, в страхе, в отчаянии. Алексей, вернувшись с работы, застал жену в слезах. Она лежала ничком на кровати, вздрагивая всем телом. Выпытать правду стоило большого труда. — Стыдно мне, Лёша, — рыдала она. — Мать приходила, денег требует. А я… я ей все отдала. А теперь она грозится, говорит, что скажет тебе, будто Павлуша… будто он не твой. Что я с Витькой… — А был Витька? — жестко спросил Алексей. — До тебя, Лёшенька! Один раз, по глупости! Как перед Богом клянусь! Ты у меня первый и единственный! Ты… ты мой самый родной… Алексей долго молчал. В нем боролись гнев, брезгливость и… странное чувство облегчения? Он не знал. Потом встал, молча прошел в сени и вернулся с топором. — Где она? — Лёша! Не надо! — Нина вцепилась в его руку. Но он только отодвинул ее, сел на мопед и уехал в Козловку. В доме тёщи дверь висела на одной петле, пахло перегаром, кислой капустой и немытым телом. На кровати, поверх грязного тряпья, спал, посапывая, тесть. Клавдия сидела за столом и резала сало. — О, зятек! — заулыбалась она щербатым ртом. — С приездом! Денег принес? А то мы тут с отцом совсем… Алексей молча подошел к столу и с размаху всадил топор в столешницу. Лезвие вошло в дерево по самый обух. — Слушай сюда, — сказал он тихо, глядя Клавдии прямо в зрачки. — Еще раз переступишь порог моего дома. Еще раз денег попросишь. Еще раз Нину тронешь или про Пашку хоть слово кому скажешь — я тебя здесь, этим топором, на доски распущу. И не посмотрю, что ты мне тёща. Поняла? Клавдия мелко закивала, застучав зубами о край кружки. С тех пор она обходила их дом седьмой дорогой. Даже трезвая, если несло мимо, сворачивала в поле и делала крюк в три километра. Жизнь наладилась. Но Катерина видела: нет в брате огня. Уважает Нину, не обижает, даже приласкать может, но смотрит сквозь нее. И все чаще стал Алексей задерживаться в гаражах, с мужиками, уходить на рыбалку с ночевкой. А потом в поселке поползли слухи. В райцентре, в конторе «Сельхозтехники», куда Алексей часто ездил за запчастями, работала Марина. Чернобровая, статная, с дерзким смехом и глазами, которые жгли насквозь. Марина была вольная птица, разведенка, и на Алексея положила глаз давно. И вот однажды, после получения зарплаты, они встретились у магазина. Разговорились. А через месяц весь поселок уже судачил: Савельев гуляет от жены. Марина не скрывала. Она ходила гоголем и подружкам хвасталась: — Уйдет он от своей теломягкой, вот увидите. Кому такая квашня нужна? А я ему и детей нарожаю, и в доме огонь разведу. Душа у него ко мне лежит, это я точно знаю. Нина узнала. Добрые люди донесли. И если после смерти Павлуши это стало бы ударом, то сейчас, когда сын был жив и здоров, это была просто глухая, темная тоска. Она не устраивала скандалов, не выясняла отношений. Она просто тихо плакала по ночам, зажимая рот подушкой, чтобы не разбудить мужа и сына. Узнала и Катерина. Влетела в дом к брату, как фурия, сметая все на своем пути. — Ты что творишь, ирод?! — закричала она, тряся его за грудки. — Ты про жену подумал? Про сына? Ты с кем связался?! С проходимкой этой! — Отстань, Кать, — Алексей хмуро отвел ее руки. — Ничего ты не понимаешь. Это любовь. Чувствую я к ней то, чего к Нине никогда не было. Поняла? Сердце заходится, как увижу. Вот что это, если не любовь? — Любовь? — Катерина даже опешила от такой наглости. — Ты про любовь говоришь? А где она была, когда ты Нине клятвы давал? Когда Павлушку зачинал? Ты, пёс шелудивый, долг свой выполнял, а чувства в кармане носил до поры до времени? Так вот что я тебе скажу. Иди к ней. Иди прямо сейчас. В чем есть, в том и иди. А все, что вы с Ниной нажили — дом, хозяйство, все ей оставь. Иди к своей любви гол как сокол, поживи у нее в примаках,