Шепотом. Рассказы.
MAX ·
Начало истории Муж запрещал навещать свекровь ПРОДОЛЖЕНИЕ
был не дом в руинах и не стройплощадка, заваленная мешками с цементом и пылью. Он был красивым. Гораздо красивее, чем дом, где она с Андреем жила в городе. Современный, но уютный стиль. Безупречные стены цвета слоновой кости. Большие окна с ухоженными деревянными рамами. Перед домом почти идеальный палисадник. Газон как ковер. Розы, пионы и жасмин в цвету. Никаких куч песка, никаких сваленных кирпичей, никакого шума рабочих, даже пылинки.
Марину затошнило. Семь лет историй о протекающих крышах и просевших фундаментах, а перед ней — картинка из журнала. Андрей скрывал не развалины из стыда. Он скрывал идеальный дом. Почему он не хотел, чтобы она его видела? Для чего тогда чеки на ремонт? На что он на самом деле тратил эти деньги?
Дрожащими руками Марина полезла во внутренний карман и сжала пальцами холодный металл большого ключа. Толкнула калитку, которая даже не была заперта, и поднялась на крыльцо. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышно изнутри. Она вставила ключ в замок входной двери. Он повернулся мягко, словно его недавно смазывали. Замок щелкнул почти приветливо.
Дверь была открыта, но она не могла ее толкнуть. Ноги налились свинцом. Она стояла на пороге новой жизни. Или кошмара. Что она найдет? Пустой дом, следы болезни или что-то гораздо худшее? В этот момент голос заставил ее вздрогнуть.
— Ты кого-то ищешь, дочка?
Голос шел сбоку. Марина резко обернулась. За живой изгородью, отделявшей этот дом от соседнего, стояла женщина средних лет в цветастом халате и простом платке на голове. В руках она держала садовые ножницы. Марина сглотнула. Бежать было некуда.
— Да, — выдавила она. — Ищу дом Антонины Петровны.
Женщина нахмурилась с сочувствием.
— Ох, бедная, это ее дом и был. Уже больше месяца, как ее не стало. А ты ей кто?
Марина секунду колебалась, использовать ли ту же ложь, что в маршрутке, но поняла, что это ни к чему не приведет.
— Я Марина. Жена Андрея.
Челюсть женщины, казалось, отвисла. Она чуть не выронила ножницы.
— Жена Андрея? — повторила она голосом, ставшим выше от удивления.
— Да, а что такое?
Соседка покачала головой, все еще потрясенная.
— Господи помилуй. Я Тамара Ивановна, соседка. Да мы тут все думали, что жена Андрея тяжело больна.
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Тяжело больна?
— Ну да, — кивнула Тамара Ивановна, понизив голос. — Андрей всегда нам говорил, что его жена в городе при смерти, что у нее какая-то редкая болезнь, что ей нельзя ни пыли, ни волнений, ни усталости. Потому, мол, ты не можешь в деревню приехать. Мы тут все его жалели. Бедный, разрывается между больной женой в городе и больной матерью здесь.
Марина закрыла глаза на секунду. Ложь разрасталась, охватывая все.
— Антонина Петровна отчего болела? — спросила она хриплым голосом.
Лицо Тамары Ивановны помрачнело.
— Вот это и странно. Она ведь здоровая была. Ходила со мной на собрания в сельсовет, на праздники. А потом, года два назад, вдруг исчезла, будто ее заперли. Мы, соседи, пытались к ней зайти, а Андрей всегда тут как тут: «Мама отдыхает, никого принять не может. Врач сказал, ей нельзя ничем заразиться». Всегда отговорки. А еще он этот высокий забор поставил, которого раньше не было. Говорил, для безопасности. А выглядел как тюрьма.
Марина почувствовала ледяную пустоту в животе.
— Значит, она умерла от болезни?
Тамара Ивановна вздохнула:
— По словам Андрея, от почек. Но никто ее больной не видел. Просто узнали вдруг, что умерла. Он похороны быстренько организовал, никого особо не звал. Сказал, что не хочет тебе сообщать, потому что ты слишком хрупкая, чтобы такой удар выдержать.
Слезы наполнили глаза Марины. Андрей не просто отстранил ее от похорон. Он использовал ее как оправдание.
— А знаменитый ремонт дома? — осмелилась спросить она, указывая на безупречный палисадник и свежеокрашенные стены.
