Шепотом. Рассказы.
MAX ·
нравится? — спросил Виктор.
— Я чувствую себя... свободной, — ответила Аня, и впервые за этот день её голос не дрожал. — Папа, я хочу вернуться в консерваторию. Прямо завтра.
Однако Катерина не собиралась уходить тихо в ночь. Она знала слабое место Виктора. Это не были деньги. И даже не Аня. Это был его страх перед прошлым.
К вечеру того же дня, когда Аня и Виктор обедали в ресторане отеля, на всех крупных телеграм-каналах и в таблоидах всплыло видео. Оно было зернистым, снятым на скрытую камеру в кабинете Громова три года назад. На видео Виктор передавал тяжелый пакет человеку в форме. Заголовок кричал: «Бетонный король покупает правосудие? Тайны семейного деспота Громова».
Но это было только начало. Катерина дала интервью одному скандальному ютуб-блогеру. Сидя в скромном (по её меркам) кафе, с размазанной тушью и дрожащими руками, она играла роль жертвы.
— Он сошел с ума, — всхлипывала она в камеру. — Он сам отрезал волосы дочери в припадке ярости, обвинил меня, а потом выбрил голову себе, чтобы казаться героем. Он опасен. Он держит Аню в заложниках своего безумия. Посмотрите, что он сделал со мной — выбросил на улицу без копейки за то, что я пыталась защитить девочку!
Виктор смотрел это видео на экране планшета, и жила на его виске вздулась так, что казалось, она сейчас лопнет.
— Она пошла ва-банк, — тихо сказал он.
— Папа, они же ей верят! — Аня с ужасом читала комментарии под видео. «Громов — мясник», «Бедная женщина», «Девочку надо спасать от отца-психопата».
— Пусть верят, — Виктор встал, поправляя пиджак. — Катерина совершила одну ошибку. Она забыла, что я никогда не играю в обороне.
В полночь в номер Громовых постучали. На пороге стоял молодой человек в помятом костюме. Аня узнала его — это был Марк, младший юрист из компании Виктора, которого Катерина когда-то пыталась соблазнить, чтобы шпионить за мужем.
— Виктор Сергеевич, я принес то, что вы просили, — Марк выглядел напуганным, но решительным. — И еще... Катерина Львовна звонила мне час назад. Она предлагала мне деньги, чтобы я подтвердил её слова о вашем «безумии». Она не знает, что я записывал разговор.
Виктор взял флешку.
— Аня, — повернулся он к дочери. — Завтра у тебя выступление в консерватории. Ты пойдешь туда с этой стрижкой. Ты будешь играть так, как никогда не играла. А я в это время займусь «похоронами» одной репутации.
— Она хочет забрать дом, папа?
— Она хочет забрать мою жизнь. Но она получит только правосудие, о котором так громко кричит в своем интервью.
Ночью Аня не могла уснуть. Она вышла на балкон, подставив коротко стриженную голову ледяному ветру. Впервые она чувствовала, что мир вокруг неё не просто декорация к папиному богатству, а поле битвы. И на этом поле она больше не была трофеем.
Она взяла телефон и открыла страницу Катерины в соцсетях. Там висело свежее фото: Катерина в слезах, с подписью «Правда восторжествует».
Аня нажала кнопку «Написать сообщение».
«Ты срезала мои волосы, Катя, но ты забыла, что вместе с ними ты срезала и мой страх перед тобой. Жди завтрашнего вечера. Мы подготовили для тебя сюрприз».
Аня нажала «Отправить» и удалила аккаунт. Завтра начиналась новая игра.
Зал консерватории был переполнен. Слухи в высшем свете распространяются быстрее лесного пожара, и сегодня здесь собрались не столько любители Шопена, сколько стервятники, жаждущие увидеть падение империи Громова. В ложах шептались, передавая из рук в руки телефоны с тем самым интервью Катерины.
Виктор Громов сидел в первом ряду. Его выбритая голова и строгий черный костюм создавали образ человека, которому нечего терять. Он не оборачивался, хотя чувствовал на затылке сотни жгучих взглядов.
За кулисами Аня стояла перед зеркалом. На ней было платье из тяжелого черного шелка с открытой спиной. Короткая стрижка «пикси» подчеркивала хрупкость шеи и лихорадочный блеск глаз. Она больше не была той тихой девочкой, чья красота пряталась за каскадом волос. Теперь ее красота была обнажена и остра, как клинок.
Катерина появилась в дверях концертного зала в середине первого о
