Шепотом. Рассказы.
MAX ·
ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ
В отражении оконного стекла она увидела, как дверь в комнату медленно закрывается снаружи. И в щели двери она увидела не лицо сестры, а глаза человека, которого она считала их лучшим другом и который все эти семь лет помогал ей искать Киру.
А из динамика диктофона продолжал звучать голос сестры:
— ...Я заперла его, Лена. Беги в подвал. Ключ у тебя в руке.
Телефон в кармане снова завибрировал.
Кира медленно обошла мольберт, её пальцы скользнули по краю холста, где была изображена Лена.
— Артём всегда любил меня больше, чем ты. Но он любил как коллекционер — желал обладать, запирать, сохранять в идеальной, неизменной форме. Твоя жизнь, твоя квартира, твоя тоска — всё это он наблюдал с таким… сладострастием. Думал, что держит в клетке нас обеих. Но клетки, Леночка, бывают разными.
Лена, всё ещё прижавшись к стене, почувствовала холод металла в кармане. Ключ. «Беги в подвал».
— Зачем всё это? — прошептала она, пытаясь купить время. — Зачем эта игра? Почему просто не прийти? Не сказать?
Кира засмеялась, и в этом смехе прозвучала горечь.
— Прийти? После того, как он два года держал меня в подвале этого самого дома, купив его у новых хозяев через подставных лиц? Он сломал мне палец, Лена, когда я попыталась поцарапать пол у трубы. Тот самый палец, которым мы клялись в вежной сестринской тайне. Я выжила, потому что научилась быть тенью в его голове. Стала той, кого он боялся больше всего, — тобой.
Лена едва слышно перевела дух. Всё сходилось. Детали, которые она списывала на свою истерику: вещи, будто сдвинутые с места в её квартире, запах духов в лифте, странные помехи на телефоне при разговорах с Артёмом.
— И фото? Приложение? — спросила Лена, медленно продвигаясь к разбитому окну, за которым маячила тёмная усть сада.
— Я вышла на свободу пять лет назад. У него был сбой в системе наблюдения. И с тех пор я готовила этот день. Аккаунт… пароль ты сама сказала Артёму по пьяни на поминках по маме. Он им пользовался, чтобы следить за твоими облачными альбомами. Я просто… отобрала доступ. И начала свой спектакль. Мне нужно было, чтобы вы встретились здесь. Оба. Чтобы он наконец увидел нас вместе и понял, кого на самом деле потерял.
Шум за дверью — тяжёлое, хриплое дыхание. Дверь, которую Кира закрыла, затрещала под тяжестью ударов.
— Он здесь, — беззвучно прошептала Кира, и её глаза внезапно отразили детский страх. Всё её напускное спокойствие испарилось. — Он не должен был проснуться так рано. Я… я рассчитала дозу.
Лена посмотрела на сестру — на эту измождённую, озлобленную, сломанную женщину, которая была и жертвой, и мучительницей. И в её взгляде не было прощения, но было понимание.
Удары в дверь стали яростнее. Доски начали поддаваться.
— Подвал, — сказала Кира, кивая на ключ в руке Лены. — Там есть старый выход в лес, через угольную яму. Я проделала путь. Беги.
— А ты?
— Я закончу то, что начала. У меня есть счёт.
Дверь с грохотом вылетела с петель. На пороге, заполняя собой весь проём, стоял Артём. Его обычно аккуратное лицо было искажено яростью и следами от снотворного. В руке он сжимал монтировку.
— ДВЕ, — прохрипел он, переводя безумный взгляд с одной сестры на другую. — Где МОЯ? Где моя Кира?!
Лена не стала ждать. Она бросилась вглубь комнаты, к неприметной половице у печки, которую Кира показала глазами. Подвал. Ключ вошёл в скрытую под пылью скважину.
Последнее, что она услышала, спускаясь в чёрную пасть подземелья, был нечеловеческий рёв Артёма и ледяной, спокойный голос Киры:
— Твоя Кира умерла семь лет назад, Артём. В тот день, когда ты решил, что любовь — это владение. А теперь познакомься с её тенью.
Лена захлопнула люк над головой, повернула ключ и окунулась в абсолютную, густую темноту. Перед ней был узкий, сырой коридор. И где-то впереди — слабый, туманный отсвет луны, падающий из другой дыры в этом кошмаре. Она побежала, не оглядываясь, чувствуя, как за спиной, в старом доме, решается судьба её сестры — сестры, которую она не знала и, возможно, уже никогда не узнает.
А наверху,
