Шепотом. Рассказы.
MAX ·
водила взгляды. Обман, измена, мошенничество — это оказалось слишком даже для них.
— Копии всех документов я передала в прокуратуру сегодня утром, — спокойно сказала Нина. — Иск от фонда уже подан. Всё ваше имущество будет арестовано. Квартира, дача, счета. Вы банкрот, Елена Сергеевна. И, вероятнее всего, подсудимая.
Свекровь судорожно ловила ртом воздух, прижимая руку к груди. Но никто не спешил к ней на помощь. Все смотрели на Нину.
— Банкет оплачен мной, — произнесла она, выпрямляясь. — Угощайтесь. Пейте. Считайте это поминками. Поминками по вашей лжи.
Она развернулась и направилась к выходу, отчётливо стуча каблуками.
— Нина! Подожди! — раздался за спиной грохот упавшего стула. Олег бросился следом, спотыкаясь. — Нина, я не знал! Клянусь, я не знал!
Он схватил её за руку у самого выхода. Лицо его блестело от пота, взгляд метался.
— Нин, это кошмар… Как она могла? Но мы… мы же вместе, да? Мы справимся! Я от неё откажусь… Я всё сделаю! Я с тобой! Ты такая… такая сильная!
Нина медленно, двумя пальцами, убрала его руку со своего рукава, будто стряхивая что-то липкое и неприятное.
— Ты не с ней и не со мной, Олег. Ты вообще ни с кем. Пустота. Пять лет ты молча смотрел, как она унижает меня, и не сделал ни шага. Ты выбирал её удобство, а не моё достоинство.
— Но я люблю тебя! — почти простонал он.
— Нет, — Нина медленно покачала головой. — Ты любишь комфорт. А я больше не вписываюсь в твой уют. Кстати, твои чемоданы уже собраны. Они у консьержа. Ключи от квартиры и машины можешь оставить там же. Машина, если ты забыл, оформлена на мою компанию.
— И куда мне теперь идти? — в его голосе прорезалась паника, почти детская. — У матери же всё отнимут…
— Иди к своей «элите», Олег. Ты ведь так стремился быть среди них. Может, кто-нибудь подаст тебе милостыню.
Она распахнула тяжёлую дубовую дверь и вышла наружу. Морозный воздух больно ударил по щекам. Снег падал крупными хлопьями, пряча под собой городскую грязь. Нина глубоко вдохнула и вдруг почувствовала невероятную лёгкость.
Позади, в ресторане, начинался беспорядок: крики, возмущённые голоса, требования вернуть подарки, звонки в скорую. Но всё это уже не имело к ней никакого отношения.
Нина села в свой автомобиль, взглянула в зеркало заднего вида и едва заметно улыбнулась своему отражению.
— С юбилеем, Елена Сергеевна, — тихо произнесла она.
Двигатель мягко зарычал, и машина плавно тронулась, увозя Нину в новую жизнь — ту, где она сама решала, что надеть и кого приглашать за свой стол.
Прошло три месяца. Снег, который тогда скрывал уличную грязь, давно растаял, обнажив серый асфальт. Так же исчез и миф о «величии» семьи Смирновых.
Скандал в «Империале» несколько недель не сходил с первых полос. Та самая «элита», так любившая Елену Сергеевну, отвернулась мгновенно. Люди, ещё вчера клявшиеся ей в дружбе, переходили дорогу, лишь бы не встречаться взглядом. В их кругу многое прощают, но не нищету и не публичный позор.
Судебное разбирательство прошло быстро. Юристы фонда, узнав масштабы хищений у сирот, вцепились в дело намертво. Завещание признали действительным, действия нотариуса — преступными. Учитывая возраст и состояние здоровья, Елена Сергеевна избежала реального срока, получив условное наказание, но финансовый удар оказался страшнее любой камеры.
Всё имущество — просторная квартира в центре, загородный дом, антиквариат, украшения — ушло с молотка в счёт погашения долга перед фондом.
…Олег стоял посреди тесной однокомнатной квартиры на окраине города, снятой на последние деньги. Обои отходили от стен, в воздухе стоял запах сырости и чужой жареной еды.
— Осторожнее с коробкой! — донёсся визгливый голос матери с кухни. — Там сервиз! Это всё, что у нас осталось от прежней жизни!
Олег с глухим стуком опустил коробку на пол. Он выглядел измождённым, постаревшим лет на десять. Тёмные круги под глазами, мятая рубашка. С работы его уволили через неделю после скандала. Начальник тогда сказал без тени сочувствия: «Нам не нужна такая репутация. Да и специалист вы, если честно, посредственный
