Публикация от 5 января 2026

простила. Тогда казалось, что так будет правильно: он раскаивался, плакал, клялся лечиться, никогда больше не поднимать руку. Но что-то во мне сломалось. Я вздрагивала от резких звуков, плохо спала, не могла оставить с ним ребёнка и выйти в другую комнату. Каждый раз, когда он задерживался или молчал дольше обычного, внутри поднималась паника. Он обижался: говорил, что я его наказываю за то, чего он «не помнит». Прошло время, внешне всё было спокойно. А внутри росло понимание: любовь без безопасности — это не любовь. Я всё чаще ловила себя на мысли, что живу настороже, будто всё ещё прикрываю живот руками. В какой-то момент я поняла, что прощение не равно забвению, и что ответственность нельзя списать на «глюк» или переутомление. Я начала думать не о нём, а о ребёнке — и о себе. О том, какую жизнь я для нас выбираю.