Шепотом. Рассказы.
MAX ·
аря поиски прекратились. Дело о пропавших девушках осталось нераскрытым. Матери продолжали искать дочерей самостоятельно, расклеивали объявления, обращались к гадалкам и экстрасенсам. Но следы Натальи, Ольги и Елены словно растворились в морозном январском воздухе.
Годы шли. Баня продолжала стоять на окраине города. Иногда там ночевали бездомные, но большую часть времени здание пустовало. Пол, который настелил Олег Гришин, выглядел крепким. Никто не подозревал, что между лагами, под новыми досками, лежат улики преступления.
Следователь Калугин в 2014 году внимательно изучал старые материалы. Его поразила поверхностность первоначального расследования. Баню осмотрели один раз, допросы провели формально, алиби никто толком не проверял. Возникало ощущение, что дело специально затормозили.
Эксперт осмотрел золотые крестики под увеличением. Все три цепочки имели деформированные звенья. Это не было случайным повреждением. Цепи порвали резким рывком, силой. Девушки не могли аккуратно снять украшения для гадания и случайно сломать все три цепочки одинаково.
Зажигалка с гравировкой указывала на Максима Лаврова. Инициалы совпадали, год рождения тоже. В 1995 году молодому человеку исполнилось 18 лет. Дорогая вещь, с памятной надписью, вряд ли могла случайно оказаться под полом бани.
Калугин запросил информацию о местонахождении всех фигурантов старого дела. Максим Лавров теперь владел сетью автомоек в областном центре. Ему было 37 лет. Он женат, двое детей, успешный бизнесмен. Отец умер три года назад от инфаркта.
Егор Смирнов построил карьеру адвоката в Москве. В 36 лет он представлял интересы крупных компаний в арбитражных судах. Егор жил в столице, редко приезжал в родной город. Его отец вышел на пенсию и доживал последние годы в собственном доме.
Олег Гришин ушёл на пенсию два года назад. Ему исполнилось 60 лет. Он продолжал жить в том же городке, изредка подрабатывал мелким ремонтом. Соседи характеризовали его как тихого, замкнутого человека, который избегал разговоров о прошлом.
Калугин понимал: 15 лет — огромный срок. Свидетели могли забыть детали, документы потеряться. Но найденные улики давали шанс раскрыть дело. Следователь начал с повторного опроса всех, кто мог что-то знать о событиях января 1999 года.
16 января 2014 года следователь Калугин вызвал на допрос Максима Лаврова. Бизнесмен прибыл в сопровождении адвоката. Он выглядел уверенно, держался спокойно. Максим сразу заявил, что готов сотрудничать со следствием и не имеет ничего общего с исчезновением девушек.
Калугин положил на стол фотографию зажигалки с гравировкой. Максим внимательно рассмотрел снимок и пожал плечами. Он сказал, что такую зажигалку действительно получил в подарок на 18-летие. Но потерял её ещё в 1998 году, даже не помнил, где именно.
Следователь уточнил: «7 января 1999 года, где вы находились?» Максим ответил без запинки. Он работал в автосервисе отца с утра до 11 вечера. После смены поехал домой, лёг спать. На следующий день узнал о пропаже девушек, как и все в городе.
Калугин показал копию журнала дежурств из архива автосервиса. Там чёрным по белому значилось: «Лавров М.А. Работал с 9 часов ровно до 23 часов ровно». Максим кивнул, подтверждая запись. Адвокат добавил, что его клиент имеет железное алиби, подтверждённое документально.
Но следователь приготовил неожиданный вопрос. Он спросил, почему в журнале почерк записи отличается от ваших обычных записей. Максим на мгновение замешкался. Потом объяснил, что в тот день устал, возможно, писал небрежно. Или вообще попросил кого-то из механиков внести запись. Калугин попросил образец почерка. Максим написал несколько строк. Следователь сравнил с копией из журнала. Различия были очевидны даже невооружённым глазом. Наклон букв, нажим, форма цифр — всё отличалось. Запись в журнале делал другой человек.
Максим начал нервничать. Он заявил, что не помнит подробностей 15-летней давности. Возможно, его подменял кто-то из работников, и тот внёс запись. Адвокат попросил перерыв для консультации с клиентом. Калугин
